Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов - Страница 25

прозвучал естественно: — Алла Максимовна, я когда к вам заходил, видел камеры на воротах и на заборах. Скажите, а могу ли я взглянуть на записи с видеонаблюдения за вчерашний вечер и ночь?

Она чуть прищурилась, обдумывая мой вопрос. Руки её всё ещё покоились на бёдрах — жест, который придавал ей вид хозяйки положения, даже несмотря на домашний шёлковый халат и влажные после душа волосы.

— Камеры? — переспросила она, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. — А, да-да, конечно. Можете взглянуть. — она оживилась, будто вспомнила что-то важное, и выпрямившись сказала. — Сейчас только найду планшет. — она уже шагнула к двери, но на секунду обернулась и добавила, чуть улыбнувшись: — Подождите немного. Сейчас схожу за ним.

Она вышла из спальни, и я остался один.

В комнате повисла тишина — только где-то в глубине дома едва слышно гудела система вентиляции да шуршали её шаги по мраморному полу, постепенно затихая.

Я стоял посреди чужой спальни, среди чужой идеальной жизни, и чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.

Глава 9

Перед глазами всё ещё стояла картина того, как Алла наклоняется за упавшим халатиком, а потом… её упругая попка, раздвинутые бёдра, влажные половые губы и тёмная, мокрая дырочка между ними.

Лапин, прекрати. — я тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Ты же на работе… у тебя новое дело. Надо сосредоточиться.

Медленно выдохнул и оглядел спальню.

Широкая кровать, застеленная светлым покрывалом. На прикроватной тумбочке — книга в мягкой обложке, какая-то современная проза, и пустой стакан. У окна стояла изящная маникюрная зона: небольшой столик с большим зеркалом в пол-стены, подсвеченным по периметру мягким светом, и пуфик, обитый светлым велюром.

На столике — аккуратно расставленные флакончики с лаками, и баночки с кремом. Всё аккуратно, дорого на вид, но безлико. Ни одной личной вещи, которая рассказала бы о хозяйке что-то, кроме её статуса.

Я переступил с ноги на ногу и прислушался.

Тишина.

Похоже, что Алла, видимо, ушла в другую часть дома, — подумал я и тут же усмехнулся, остро ощутив, насколько нелепо выгляжу: следователь в чужой спальне один ждёт женщину, которую по странным обстоятельствам видел голой, чтобы посмотреть записи с камер по делу о пропаже её соседки.

В другой день я бы посмеялся над этой ситуацией. Но сейчас мне было не до смеха.

Из коридора донёсся звук шагов — мягкий, почти бесшумный.

Она возвращается! — пронеслось в голове, и я тут же одёрнул пиджак и принял максимально профессиональный вид.

Дверь распахнулась, и в спальню вошла Алла.

В руках у неё был большой планшет с огромным экраном, в тонком тёмном чехле, а на губах играла лёгкая, чуть извиняющаяся улыбка.

— А вот и он, — сказала она, приподнимая планшет. — Сейчас только включу его.

Она грациозно прошла к маникюрному столику и опустилась на пуфик. Её отражение мелькнуло в зеркале — спокойное, сосредоточенное.

Только сев, Алла откинула чехол планшета и нажала кнопку включения.

Я стоял в нескольких шагах позади, не зная, куда себя деть. И в этот же момент она чуть повернула голову, поймав мой взгляд в зеркальном отражении. Тёмно-синий шёлк халата колыхнулся при движении, открывая край ключицы и тонкую цепочку с маленьким кулоном, которую я раньше даже не заметил.

Видимо, смотрел куда-то не туда, или же она просто надела её, пока искала планшет.

— Вы пока можете сесть, — произнесла она и свободной рукой махнула в сторону кровати.

Я посмотрел на широкую двуспальную кровать с высоким изголовьем, застланную светлым покрывалом, и на секунду замешкался, но выбирать не приходилось — кресел в этой спальне не было.

— Хорошо, — ответил я и осторожно присел на край кровати. Матрас мягко прогнулся под моим весом.

Алла тем временем, не переставая что-то нажимать на экране, неожиданно встала и подошла ко мне, после чего села рядом. Близко. Очень близко. Я почувствовал, как матрас прогнулся с другой стороны, и уловил исходящий от неё аромат — свежий, чуть сладковатый запах геля для душа, смешанный с чем-то цветочным.

— Сейчас-с-с… — пробормотала она себе под нос, листая иконки приложений. — Где же это было… А, вот оно.

Она нажала на иконку с изображением глаза, и экран тут же сменился заставкой, потом пошли какие-то загрузочные полосы.

Алла чуть наклонилась вперёд, вглядываясь в экран, и её плечо коснулось моего.

Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по моей руке пробежала горячая волна. Я стиснул челюсти и продолжил смотреть на экран, хотя перед глазами снова всплыла картина: она, наклоняющаяся за халатиком, её попка и…

Ухх… записи. Ты здесь ради записей…

Приложение наконец загрузилось, и на экране появилась сетка из нескольких маленьких окошек — виды с разных камер. Ворота, забор по периметру, входная дверь, задний двор, гараж и так далее. Всё чёткое, цветное, с отличным разрешением — не какая-нибудь дешёвая система, а профессиональное оборудование.

Я уже собирался попросить переключить на вид с ворот за вчерашний вечер, как вдруг мой взгляд зацепился за два окошка в нижнем ряду. Гостиная, через которую я проходил вслед за Милей. А рядом — ещё одно. Спальня. Та самая спальня, в которой я сейчас сидел.

Внутри у меня всё сжалось в тугой, холодный ком, когда я перевёл взгляд на то самое окошко и увидел нас с Аллой Андреевной — её, сидящую рядом со мной на кровати с планшетом в руках, и меня, застывшего с неестественно прямой спиной. Трансляция шла в реальном времени, с задержкой в долю секунды.

Я смотрел на экран и видел себя со стороны — мужчину в пиджаке, сидящего на краю чужой супружеской кровати рядом с женщиной в шёлковом халате на голое тело.

И тут меня накрыло.

Камера в спальне! Она работала всё это время! И всё, что здесь происходило, — с того самого момента, как её дочь привела меня сюда, как я стоял и ждал, пока она выйдет из душа, и то, как Алла появилась на пороге абсолютно голая, — всё это было записано.

В цвете… и в высоком, мать его, разрешении… И мало того, теперь это всё еще и будет храниться где-то на сервере в подвале этого чёртового особняка.

Я почувствовал, как кровь прилила к лицу, а потом так же резко отхлынула, оставив после себя липкий, прям очень липучий холодок. И всё из-за того, что я представил, как Герман Александрович Волконский, вернувшись из командировки, решает проверить записи с камер и… видит всё это.

Лапин, да