Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов - Страница 22

Миля резко свернула налево, в ещё один широкий проход, ведущий, судя по всему, в жилую часть особняка.

Я двинулся следом, стараясь смотреть строго перед собой.

Ладно, — сказал я себе. — Дыши ровно. Сейчас придём, ты встретишь её мать. Нормальную взрослую женщину, которая, надеюсь, будет в чем-то подлиннее и будет смотреть на тебя не как на забавную зверушку. Ты спросишь про камеры, получишь записи, поблагодаришь и уйдёшь. И весь этот цирк закончится.

Миля тем временем уже свернула в одну из комнат, толкнув дверь ладонью — легко, по-хозяйски, практически не сбавляя хода коляски.

Дверь мягко отворилась, открывая взгляду просторную спальню в тех же пастельных тонах, что и весь дом.

— Вот тут, — бросила она через плечо, кивая в сторону комнаты. — Это её спальня. Как выйдет, так и спросишь про камеры.

Я кивнул, затем сделал шаг, другой и замер посреди спальни, чувствуя себя полным идиотом.

Комната была огромной.

Широкая кровать с высоким изголовьем, застеленная светлым покрывалом, туалетный столик с зеркалом в пол стены, шкаф-купе с зеркальными дверцами, пара кресел у окна.

Идеальный порядок. Ни одной лишней вещи.

Из-за закрытой двери в дальнем конце спальни доносился ровный шум воды. Кто-то принимал душ за этой дверью. Женщина… мать Мили, которая, скорее всего, даже не подозревает, что в её спальне сейчас стоит какой-то незнакомый мужик и ждёт, когда она выйдет.

Я почувствовал, как к щекам прилила кровь.

Это было неловко и даже странно… Чертовски странно! Стоять вот так в чужой спальне, слушать шум воды и ждать, когда из душа выйдет незнакомая женщина, чтобы спросить у неё про записи с камер.

Я, человек, прошедший огонь, воду и медные трубы, сейчас чувствовал себя мальчишкой, которого вот-вот застукают за подглядыванием.

— А может, вы её предупредите, что я… — начал я, оборачиваясь к Миле.

Миля не дала мне договорить, она тут же набрала в грудь побольше воздуха и громко, почти по-детски звонко, закричала в сторону закрытой двери:

— Ма-а-а-а-ам! Тут следователь к нам пришёл! Ждёт тебя!

Голос эхом разнёсся по спальне, отразился от высоких потолков и затих где-то в углах. Шум воды на секунду дрогнул — кажется, там, за дверью, услышали её крик.

Затем Миля повернулась ко мне и сказала: «Всё, я поехала» и, не добавив больше ни слова, коснулась джойстика, и коляска мягко развернулась и покатила обратно в коридор — туда, откуда мы пришли.

Я же стоял ошарашенный и смотрел ей вслед, не в силах произнести ни звука. Её пепельные волосы качнулись в последний раз и скрылись за поворотом.

Как-то… мне всё равно неспокойно, — подумал я, оставшись один в чужой спальне под шум воды за дверью. — К тому же есть неприятное ощущение, будто… я не там, где нужно.

Я сглотнул и уже собирался выйти в коридор и подождать там, но в этот момент шум воды за дверью стих, а затем в следующую же секунду дверь резко открылась.

— Чего говоришь, доченька? — раздался мягкий, певучий голос, и на пороге появилась она.

Женщина… абсолютно голая женщина.

В руке она держала небольшое белое полотенце, которым, судя по всему, только что вытирала волосы. Но больше на ней не было ничего… совсем ничего.

Я замер, просто впал в ступор от удивления и полностью потерял дар речи.

Глава 8

Женщина, стоявшая передо мной, была лет сорока, может, чуть больше, но выглядела настолько потрясающе, что многие двадцатилетние позавидовали бы.

Овальное лицо с высокими скулами и мягкими, благородными чертами. Изумрудные глаза смотрели на меня с лёгким удивлением, но без тени страха или смущения. Губы — пухлые, чувственные, с чётким контуром, без помады, но от природы яркие. Волосы — длинные, густые, тёмно-каштановые с лёгкой рыжиной — сейчас были влажными и тяжёлыми, прилипшими к плечам и спине.

Она держала полотенце в руке, но даже не пыталась им прикрыться, а просто стояла и смотрела на меня, будто чего-то ожидая. Но всё, что я мог сейчас, это просто смотреть в ответ на эту высокую и статную женщину с идеальной осанкой и упругой грудью, и аккуратными сосками, которые словно играли со мной в гляделки, от чего у меня перехватывало дыхание.

И я явно проигрывал им в этой игре.

Я опустил взгляд на длинные стройные ноги с гладкой, чуть смуглой кожей без единого изъяна. Бёдра округлые, женственные, и с плавным, соблазнительным изгибом. Талия тонкая, подтянутая — ни капли лишнего жира. Живот плоский, с едва заметными кубиками пресса, которые проступали под влажной после душа кожей.

А ниже… ниже живота, там, где сходились её бёдра, был аккуратный треугольник тёмных волос. Не бритый, не «лысый», как у её дочери, а именно естественный, густой, ухоженный и влажный после душа.

Её лобок, казалось, приглашающе блестел в свете ламп, и от него просто невозможно было отвести взгляд.

И я вправду не мог.

Я видел всё — каждый волосок, каждую деталь, а она, кажется, вообще не понимала, что стоит голая перед незнакомым мужчиной.

Я молча стоял словно вкопанный, продолжая тупо пялиться на неё. В горле пересохло окончательно. В голове был один лишь вакуум. Все слова, все заготовленные фразы и весь профессиональный опыт — всё испарилось в одно мгновение.

Она чуть склонила голову набок — точно такой же жест, как у Мили, — и, слегка нахмурившись, произнесла, обращаясь ко мне:

— А вы-ы… вы кто?

Я сглотнул и попытался собрать остатки самообладания, но в голове по-прежнему был полный сумбур.

Лапин, скажи же что-нибудь! Ну хоть что-нибудь! Ты же, мать твою, следователь! Просто открой рот и скажи!

Я сделал глубокий вдох и решил действовать по стандартной, отработанной годами схеме. Представиться. Как обычно. Как на любом выезде.

— Зз-здравствуйте, — произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и официально. — Я следователь…

— И что же… следователь делает в моей спальне? — перебила она меня.

Голос у неё был мягкий, певучий, с лёгкой хрипотцой — совсем как у Мили, только без её пьяной расслабленности.

Она говорила спокойно, без страха, без возмущения, просто констатировала факт. И одновременно с заданным вопросом она подняла руки к голове и начала вытирать влажные волосы маленьким белым полотенцем.

Движения были медленными, привычными — она явно делала это каждый день. Но сейчас, когда она стояла передо мной абсолютно голая, этот жест выглядел… завораживающе, невероятно завораживающе.

Её руки поднялись вверх, грудь приподнялась, тёмные соски оказались прямо на уровне моих глаз. Полотенце скользило по мокрым прядям, а она