Шпионское грузило - Лен Дейтон - Страница 46

Брет. — Вы считаете, это ему под силу?

— Я прожила с Бернардом много лет, Брет. И мы знаем друг друга. Честно говоря, я просто не представляю себе, как нам удалось все это хранить от него в тайне столько времени.

— Я знаю, как нелегко вам временами приходилось, — сказал Брет, — но вы справились. — Он посмотрел на часы. — Теперь я вас оставляю. Я достаточно хорошо знаю вас, чтобы понимать — вам необходимо какое-то время побыть в одиночестве, подумать. Отдохните и принимайтесь готовиться. Мы будем сопровождать вас в дороге все время, до тех пор, когда вам придется остаться одной.

Она посмотрела на него, попытавшись представить, что же такое та точка, за которой он уже не может быть вместе с ней, но не спросила.

— Могу ли я дать вам знать, если Бернард позвонит?

— Нет необходимости. Ваш телефон поставлен на прослушивание. — Он опять посмотрел на часы. — Мне добираться около часа. Если я вам понадоблюсь, то буду дома.

Он застегнул плащ.

— Если мое предположение справедливо, мы близки к началу.

Она растерянно улыбнулась.

— Удачи, Фиона. До скорой встречи. — Он собирался было поцеловать ее, но не похоже было, чтобы она испытывала желание оказаться в его объятиях, потому он только подмигнул ей, и она ответила ему улыбкой.

— Пока, Брет.

— А что, если все это — хитрая операция КГБ? Предположите, что русские возьмут и ее, и ее мужа, после чего предложат вам сделку? — На Сильвестре Бернстайне был плащ с шерстяным шарфом: одежда того сорта, которой обзаводится человек, когда приступает к слежке.

— Будем беспокоиться, когда это случится, — произнес Брет. Он поежился. Он не ждал, что будет так холодно, пусть даже ночью, в Шотландии.

— Вы уверены, что вам удастся справиться с восьмибалльным штормом, старина? Вы можете потерять двух агентов.

— У нас есть и другие.

— Можно ли считать это официальной политикой?

— Попавшегося агента можно считать мертвым, — сказал Брет. — И возможности спасения у него нет.

— Знает ли об этом миссис Сэмсон? — спросил Бернстайн.

— Конечно знает, она ведь далеко не дура. Мы не можем рассчитывать на то, что удастся вернуть ее обратно живой и невредимой. Даже если нам это удастся, вряд ли она будет в нормальном состоянии. Даже подготовка к заданию потребовала от нее напряжения всех сил. Ей была свойственна мягкость, вежливость и открытость; теперь ей придется учиться быть грубой и циничной.

— Прекрасная разработка, Брет, — сказал Бернстайн. Но тот воспринял его слова не самым лучшим образом. Беспокойство, которое вызывала у него судьба Фионы, заставляло его заниматься этой ерундой. Сильви доводилось видеть и других оперативных офицеров в сходных обстоятельствах. У них часто возникало эмоциональное отношение к агенту, которым они руководили.

Брет не ответил. Он прижался к стене разрушенного здания, за которой двое мужчин искали укрытия от холодного дождя с ветром, дующим с моря. Ночь, которая застала их на этом пустынном участке побережья, была просто омерзительной, сущая «Гибель богов». Над черной пеленой моря порой открывалась щель горизонта, в которой плясали далекие кроваво-пурпурные отблески далекого шторма. Ну и ночь, в которую приходилось прощаться с родиной. Даже страшно подумать, что в такую ночь можно оказаться вне дома.

— Совершенно пустынное место, — сказал Бернстайн, которому в жизни довелось побывать во многих пустынных местах.

— В свое время тут была база подводных лодок, — сказал Брет. — И когда я тут был в последний раз, на якорных стоянках стояла куча каботажных судов и даже пара линкоров.

Хмыкнув, Бернстайн поднял воротник и отвернулся от ветра, чтобы прикурить.

— Королевский флот, — сказал Брет, — называл это местечко Павлиньим загоном Его Королевского Величества, а моряки именовали его Сортиром Его Королевского Величества. Суда стояли у пирсов бок о бок, и вместе с грузовыми баржами и подлодками их было столько, что можно было пересечь весь залив, переходя с борта на борт.

— Как давно это было? — спросил Бернстайн. Он выдохнул клуб дыма и сплюнул крошку табака, что прилипла к губам.

— В конце войны. Куда ни глянь, всюду стояли подлодки. А кусок бетонированного шоссе был отведен под плац, который адмирал Лимей называл шканцами. Англичане прямо с ума сходили в своей страсти к парадам, муштре и салютам: то они что-то праздновали, то кого-то наказывали, то молились. Они занимались этим и при дожде, и на солнце, и под снегом; утром и днем, даже по воскресеньям. А вот тут… где мы сейчас находимся, располагался кинотеатр. Те бетоннные блоки вдоль дороги были фундаментами казарм, которые стояли ряд за рядом.

— Может, склады? — предположил Бернстайн. Он зажал сигарету в зубах, пока, вскинув к глазам прибор ночного видения, осматривал водную гладь залива.

— Ияс трудом могу себе представить, что все в прошлом. По завершении войны тут еще базировалось до восьми тысяч человек обслуживающего персонала, считая и инженерные сооружения на другой стороне залива.

— Никогда не мог представить, что вы были моряком, Брет.

— Я считался таковым всего лишь двадцать пять минут, — сказал Брет. Его неизменно смущало воспоминание, как он был отставлен от службы. Капитан его субмарины, разгневавшись из-за того, что ему пришлось отклоняться от курса и ссаживать с борта Брета, обозвал его Иовом, человеком, по поверью, приносящим беду. Брет, который подделал возраст, чтобы пойти добровольцем, так и не смог забыть это клеймо, которое продолжало висеть на нем.

— Двадцать пять минут. Столько времени я был буддистом. Может, и этого хватило.

— Но веры я не лишился, — сказал Брет.

— Вы были в военно-морском флоте Его Величества? — спросил Бернстайн, удивляясь, что Брет так давно воевал вместе с англичанами.

— Нет, на подлодках рейха, — мрачно сказал Брет. — И получил Железный крест первого класса.

— На этих гробах? — Бернстайн изобразил интерес в надежде как-то успокоить своего старшего спутника.

— На подлодках. Не на гробах, а на субмаринах.

— Ну, теперь вам придется иметь дело с другой подлодкой, и она принадлежит русским, — сказал Бернстайн. Он посмотрел на часы. Они представляли собой древнее изделие с зелеными светящимися стрелками: еще один предмет, необходимый при слежке.

Отвечая на невысказанный вопрос, Брет сказал:

— Они запаздывают, но будут на месте. Это для них типично. Они всегда пользуются этой трассой.

— Этой? Всегда этой?

— Не так легко найти место, где можно подвести подлодку поближе к берегу, такое место, куда даже неопытный человек проведет лодку, не поднимаясь на поверхность и не утопив ее в прибрежном иле. И поблизости не должно быть ни причалов, ни обилия народа.

— Они точно опаздывают. Что у них за машина? «Лада»?

— И еще нужны подходящие глубины, — продолжал объяснять Брет. — Чтобы на