Шпионское грузило - Лен Дейтон - Страница 44

Билли и о его школе. Она всегда надеялась, что рано или поздно Бернард поймет те преимущества, которые может дать малышу Билли закрытая частная школа. Она могла устроить его туда: отец обещал ей содействие. Но в ее отсутствие не было ни одного шанса, что Бернард займется этим вопросом. У Бернарда была прямо какая-то фобия по отношению к системе паблик-скул — «там процветают избиения, педерастия и ужасные манеры» — и к тем, кто когда-либо посещал ее или даже производил такое впечатление.

Вошел Гарри с подносом, на котором стоял чайный сервиз.

— Ты читаешь эту газетную историю уже как минимум третий раз, дорогая. Она имеет для тебя какое-то значение? — Наклонившись, он поцеловал ее.

— Психолог до мозга костей, — сказала она с подчеркнутой небрежностью, отбрасывая газету в сторону и ставя поднос на колени. В маленькой вазочке красовались, наверное, последние в этом году фиалки. Как они изящны. Тонкий прозрачный фарфор, серебряные ложечки и два ломтика сытного английского фруктового пирожного, которое она обожала. Должно быть, он заранее все приготовил. — До чего восхитительно! — Она придержала поднос, когда он устраивался в постели рядом с ней. — Гарри, ты что-нибудь знаешь об английской системе закрытых школ?

— Ты не хочешь разбавить молоком чай «Эрл Грей», малышка?

— Нет. Я пью его без всего.

— Значит, эти школы. До чего удивительные и странные вещи порой приходят в твою головку. Но что я могу сказать? Большинство пациентов в клинике, похоже, пережили их без заметных травм. Должен сказать тебе, что мало с кем из них я хотел бы оказаться вдвоем в душе, когда гаснет свет. А что ты имеешь в виду?

— У меня есть близкие друзья… И компания посылает мужа за границу. Вот они и думают, не отдать ли мальчика в школу с пансионом.

— И ты хочешь спросить меня, насколько мне нравится эта идея. — Он поставил чашечку на блюдце. — То есть мое мнение как психиатра? Что я могу сказать тебе, не видя ребенка? А также мужа с женой.

— Наверное, ты прав.

— И если муж этого не хочет, жена должна быть полной тупицей, чтобы спорить с ним, не так ли? — Он подлил еще чая. — Достаточно ли крепкий?

— Он ненавидит все подобные школы. Да, чай отличный.

— А почему он к ним так относится?

— Из-за царящего там снобизма, тупости, ощущения привилегированности; у детей воспитывается убеждение, что они принадлежат к элите. Он считает, что именно они и порождают ненависть к правящим классам Британии.

— М-да, скорее всего, он прав, но ты можешь сказать то же самое относительно привычки делать покупки на Гайтсбридж.

— И о тупости тоже? — засмеялась она.

— Можешь не сомневаться. Ты хочешь сказать, что никогда не натыкалась на тех решительных пожилых дам, которые зонтиком могут выколоть тебе глаза?

— А ты был в такой школе? — Она отпила чая и, прежде чем он ответил, сказала: — Мы же, по сути, совсем не знаем друг друга, верно?

— Поэтому мы и должны пожениться, — сказал он.

— Мне бы хотелось, чтобы ты никогда не заводил об этом речь.

— Но мне хочется.

— А мне от этого не по себе.

— Послушай, я схожу с ума по тебе. Я свободный человек, белый, и мне уже минул двадцать один год. Я в хорошей физической форме, а мой банковский счет в еще лучшей форме. Эту квартиру я уже снял в аренду на двадцать лет, и ты можешь сменить большую часть мебели. Я люблю тебя больше всех на свете. Я думаю о тебе день и ночь и оживаю только когда мы вместе.

— Прекрати. Ты ничего не знаешь обо мне.

— Так расскажи мне о себе.

— Гарри, мы оба понимаем, что наши отношения глупы. И сохранить их мы можем единственным способом — если у каждого из нас будет своя жизнь.

— Чепуха! — Он всегда произносил это слово двумя слогами. — Мне нечего от тебя скрывать.

— Я ничего не знаю о тебе: ни о твоих политических взглядах, ни о твоих родителях, о твоей жене… или женах. Я даже не знаю, сколько их у тебя было.

Он поднял чайную ложечку.

— Мои родители умерли. Я не занимаюсь политикой, и у меня больше нет жены. Мой развод оформлен. Детей нет. Моя бывшая жена — канадская француженка, живет в Монреале. Я всегда интересовал ее только с точки зрения денег. Поэтому я бросил ее и должен был сняться с места. А теперь она снова вышла замуж, и я окончательно свободен. — Он отпил чая. — Как я говорил тебе, моя племянница Пэтси вернулась к своему отцу в Виннипег, а тот парень, с которым она удрала, сидит в тюрьме за магазинную кражу. Все это древние истории. Что еще ты хотела бы знать?

— Ничего. Я говорю, что куда лучше, если мы не будем знать друг о друге слишком много.

— Или?

— Или мы начнем обсуждать свои проблемы.

— И неужели это так плохо? Какие, например, проблемы у тебя, моя радость?

Бедный Гарри, никуда не деться от того, что скоро ей придется оказаться на Востоке. Когда это произойдет, СИС проведет полномасштабное расследование, чтобы составить полное представление о происшедшем. И глупо было бы предполагать, что спецотдел не докопается до ее отношений с Гарри. И если уж она пустится с ним в откровения, ей придется составить о себе представление как о твердокаменной марксистке. Все иное может обернуться для нее опасностью.

— Сущие глупости, как мне кажется.

— Например? — Склонившись, он поцеловал ее в щеку.

— Может, узнав о них, ты не будешь больше любить меня, — сказала она, взъерошив ему волосы тем покровительственным жестом, который, как она предполагала, должен быть свойственен марксистской шпионке.

— Я должен тебе кое-что сказать, — вырвалось у него. — Я подумываю о том, чтобы бросить заниматься психиатрией.

— Ты постоянно об этом говоришь.

— Но на этот раз на самом деле, малышка! За сто тысяч долларов мой кузен Грег готов продать мне четверть доли в его посреднической конторе по торговле самолетами. Если я буду работать с ним все время, он может освободиться от одного из пилотов. Ему нужны сто тысяч долларов, чтобы снять в Виннипеге новый ангар и строения.

— Ты же говорил, что это рискованный бизнес, — сказала Фиона.

— Так и есть. Но с таким уровнем риска я справляюсь. А психиатрией я сыт по горло. — Он остановился, но она продолжала молчать. — Вся политика клиники определяется сверху, из конторы: этому — то, другому — это.

— Но у тебя есть разрешение на работу. Ты можешь отправиться куда угодно и получить