Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев - Страница 1

К оглавлению

1

Александр Афанасьев

Русские заветные сказки

Серия «Фолк-кор. Подарочное издание»

Настоящее издание представляет собой публикацию фольклорных материалов, собранных и исследованных А. Н. Афанасьевым в XIX веке. Сказки относятся к категории «заветных» и содержат непристойные, скабрёзные сюжеты и лексику, характерные для русской устной традиции того периода. Тексты публикуются в научно-популярных целях как памятник этнографии и истории культуры. Они не являются пропагандой неприемлемых форм поведения и каких-либо идей, не выражают мнение издательства и не направлены на оскорбление чьих-либо культурных, национальных, религиозных или личных чувств.

Автор предисловия и комментариев Ю. Р. Милович-Шералиева

© Ю. Р. Милович-Шералиева, предисловие, комментарии, 2026

© Иллюстрации. Терновье, 2026

От автора комментариев

Перед вами сборник сказок для взрослых. Возможно, эти понятия – «сказки» и «взрослые» – кажутся взаимоисключающими, но, вообще-то, сказки изначально служили не детям. Просто они формировались в то архаичное время, которое можно назвать детством человечества. Так как стилистика должна соответствовать содержанию (то есть, подача – сути), само собой сложилось, что метафорическое древнее мышление «детства человечества» хорошо подходит метафорическому мышлению любого ребёнка. Однако во времена наших пращуров такое поэтичное мировоззрение было свойственно и взрослым. Именно для них в сказках складывались поведенческие модели «как надо» и «как не надо» или же отражения существующих обрядов и ритуалов.

Конечно, со временем все ужасы и неприглядные стороны сказок были припрятаны, сохранив глянцевый вариант для наших детей. Ведь мы начали отдаляться от метафорического восприятия мира в пользу рациональности и стали слишком «взрослыми» по отношению к нашим в чём-то наивным и многомудрым предкам, чтобы радоваться сказкам в солидном возрасте. Сегодняшние варианты детских сказокм – это далёкая, очень опосредованная модель бытия и образ действия. Но, чтобы понять всю подлинную глубину такой «модели», нам всё-таки приходится извлечь из укромных уголков оригинальные тексты. Этому и служат, в частности, представленные в данном сборнике «сказки для взрослых». Пусть вас не смущает их более чем смелая подача, если не сказать, даже обескураживающая. Это простонародная, пёстрая, порой шокирующая «одёжка» той подлинной сути, которая является основой любой культуры. Между прочим, как и в изобилии присутствующая в заветных сказках обсценная лексика. Этимология всех «соромных», т. е. матерных слов такая же, как и у остальных: они родом из логически объяснимых функций, внешнего вида или применения тех понятий, которые обозначают. В комментариях к сказкам мы ещё вернёмся к подробному разбору.

Отойдём немного в сторону. Культура – слияние нескольких составляющих: художественной, религиозной, бытовой. В разных пропорциях эти компоненты всегда сопутствуют друг другу, отражая культуру той или иной эпохи или того или иного народа. Так сложилось, что понятие «культура» воспринимается как вершина человеческих возможностей и результатов его труда и противопоставляется бескультурью – хамоватости, необразованности, отсутствию морали, нравственности, стыда, приличий. Мы привыкли, что культура – это что-то художественное, даже высокохудожественное, что культура – это, прежде всего, искусство. Религиозная составляющая направляет на духовное понимание того, как надо. Художественная – как это можно рукотворно, разумно воплощать в идеале и к этому идеалу стремиться. А между тем, именно бытовая составляющая отчётливее всего отражает нашу жизнь, её развитие, всю повседневную реальность без прикрас.

Вот именно – без прикрас. То есть как есть. Это ли не самое ценное, честное, подлинное? Да, картины Возрождения показывают нам эстетические идеалы того времени – то, к чему стремились жители эпохи Ренессанса. Ну а что же осталось за ширмой этого стремления к идеалу, в бытовой рутине ежедневности? Что сопутствовало воплощению этих идеалов? Простой быт, физиологичный, связанный с естественными потребностями человека – в еде, гигиене, отдыхе, развлечениях, взаимоотношениях полов, родителей и детей. Львиную долю бытовой культуры с частью художественной (с метафорами, эстетикой, композицией и т. п.) мы обнаруживаем в таких примерах, как анекдоты, прибаутки, шутки, уличные, ярмарочные представления, сценки, скетчи, фарсы. И вот эти самые сказки, сборник которых вы держите перед собой. Это то, что принято называть «низким жанром». В низких жанрах показаны совершенно привычные, рутинные дела и поступки, но под прессом представлений об искусстве они кажутся гротескными, острыми, сатирическими, скабрёзными. Образы в них становятся нарочитыми, выпуклыми, утрированными. Вспомните яркий грим и размалёванные физиономии уличных артистов. Одежда не по размеру, детали внешности, указывающие на какую-то кричащую черту персонажа. Слишком большой красный нос говорит, что перед нами пьянчужка. Чересчур накрашенный порочный рот – гулящая женщина. Толстяк с мясистыми губами и выпученными глазами – жадный хапуга. Однако стоит заметить, что если убрать эти низкие жанры, вся структура культуры развалится, будет неполноценной, ущербной, если вообще сохранится.

Такие сценки, как и заветные сказки, – как бы отражение жизни понарошку. А раз не по-настоящему, значит, в них можно отобразить всё, что душе угодно. А ей угодно поквитаться с обнаглевшими власть имущими и не соблюдающими заповедей представителями духовенства. Посмеяться над утратившими моральный облик «благочестивыми» женами и сладострастными изменниками-мужьями. Показать умственное, нравственное превосходство простого работящего мужика, солдата, батрака по отношению к ушлому, но глупому барину, потерявшему всякий стыд попу, зарвавшемуся купцу. Это обнажение недостатков, пороков, грехов, то  о чём не принято говорить в приличном обществе или высоком искусстве. Но и не говорить нельзя. Значит, придется говорить в обществе неприличном и с соответствующей подачей – непристойной.

Подобный сборник сказок – сатира, античный, древний подход к обличению разных сторон жизни. Подобно той же древней сатире, все поднимаемые темы тоже очень раритетные, исконные, как само человечество и самые первые его естественные проявления, потребности, стремления. Помните выражение: «Что естественно, то не безобразно»? Вот это оно.

И эти основные первотемы, которые всегда касаются любого человека, вне зависимости от уровня развития его культуры и географического положения, автор этой статьи предлагает условно назвать «четырьмя С»: Страсть, Страх, Смех, Смерть. Из этих «четырёх С» и их бесконечно многовариантного комбинирования родились все жанры в искусстве; на этом построена структура любого сценария, будь то реклама, пиар-компания в политике, бизнесе или медиа; от этого отталкиваемся мы сами в нашей повседневности. Либо действуя из страха, либо из страсти, либо ради отсрочки смерти или выдавливания смеха, который позволяет примириться с несовершенством бытия.

Заветные сказки А. Афанасьева начинаются как невинные бытовые сценки, но в итоге, доведённые до абсурда, разрешающиеся анекдотически, каламбуром, скабрёзные, постыдные, страшные, жестокие, отсылают нас к архаическому страху смерти, к правящим миром страстям. Они непрерывно высмеивают всё сакральное, скоромное, постыдное, благодаря чему страх перестаёт довлеть над нами. Высмеянная смерть прячет своё жало. Осмеянная страсть освобождает от стыда, давая волю животворной силе народа. Помимо юмора и страстей, в сказках встречается и жестокость. И этому есть своё объяснение. Вообще, чередовать страшное со смешным – излюбленный приём фольклора. Жестокость и нарочитая грубость – отсылка к инициации. Переход на новый этап, возмужание, обретение зрелости, принадлежности к общей группе, защищённость, принятие как своего – через страдание и мучение, через унижение и боль. Это частная жертва отдельно взятого человека. Подобные действия в древности и в любой культуре должны были приучить к абсолютному послушанию старшим, к существующей иерархии, порядку.

А ещё через демонстрацию отвратительного, ужасного, стыдного показана возможность избежать опасности и выжить. Инициация всегда была посвящением для младшего поколения. Это обряд, служащий ступенью развития в рамках общества. Сущность и цель инициации всегда и повсюду одни и те же, различаются лишь способы адаптации её к месту и времени. Корни обряда уходят

1