Роковой саквояж - Елена Дорош - Страница 40

легко управимся.

— Не спеши, Буфет. Или не терпится?

— Бешеный велел срочно доставить, а ним спорить… сам знаешь.

Как только было произнесено имя Буфет, Грушка тут же вспомнила: это же буфетчик из того трактира, где держали отца Антония. В тот раз она долго за ними следила, во все окна заглянула, пока не разузнала, где плененного держат. Буфетчик — фигура заметная, его разглядишь завсегда. Выходит, эти двое из банды Лошадника. Дьявол во плоти, вот кто он! А уж того, что он собирался сделать с отцом Антонием, Грушка не простит никогда!

О намерениях подручных главного в городе бандита она догадалась легко. У них та же цель, что и у нее: отыскать отца Антония.

Хотят захватить того молодого человека и выпытать, где сейчас батюшка.

Из всего, до чего додумалась, Грушка сделала главный вывод: нельзя позволить совершиться злодейству.

План возник мгновенно. Поднявшись во весь рост, она завизжала и с диким криком прыгнула вниз, обрушившись прямо на головы злодеям.

Дальнейшее напоминало кино, виденное однажды. Фильм назывался «Приемыш обезьян», и в нем точно так же от вопля героя бежали в ужасе злодеи, ломая кусты и снося все на своем пути.

Когда на крик из дома выбежали люди, в саду оставалась только Грушка.

Дмитрий, выскочивший первым, оценил ситуацию почти мгновенно, поэтому сбежать не дал. Кинулся к ней, схватил за руку, потащил в дом, затолкал в библиотеку и закрыл дверь, оставив за ней ошалевших домочадцев.

— Вы кто? — спросил он.

Тяжело дыша, Грушка молчала. Не могла придумать сносного объяснения, к тому же в лодыжке постепенно нарастала боль.

— Так кто вы такая и зачем шли за мной?

Заметил, значит? Плохой из нее сыщик!

— Я ногу подвернула, — сообщила она, оттягивая признание.

Ей почему-то неожиданно стало стыдно. Здоровая деваха, а ведет себя, как глупый ребенок. Пролезла в чужой дом, устроила слежку, орала, как очумелая. Что о ней подумают эти интеллигентные люди? Еще, пожалуй, решат, что она для отца Антония — неподходящее знакомство.

О надетой на ней монастырской одежде Грушка даже не вспомнила, а между тем Дмитрий как раз раздумывал над тем, что в их доме делает послушница.

— Ногу подвернули? Могу я осмотреть?

Грушка кивнула и выставила ногу в грубом монастырском башмаке.

Присев, Дмитрий ощупал лодыжку.

— Небольшое растяжение. Туго перебинтовать и через три дня пойдет.

Вид маленькой узкой ступни в нитяном, не раз штопаном чулке отчего-то взволновал его. Выбежав из библиотеки, он вернулся с бинтами, встал на колени, бережно перетянул пострадавшую лодыжку и заглянул в карие глаза, показавшиеся ему печальными.

— И все-таки, кто вы?

Против такого обращения Грушка устоять не могла, и выложила всё.

— Я надеялась, что вы знаете, где отец Антоний.

О ком она говорит, Дмитрий догадался сразу, но раскрывать инкогнито Троицкого не стал. Раз Захар Ильич решил предстать в образе священника, значит, на то были причины.

— Я сам в недоумении, — покачал он головой. — Исчез внезапно, не предупредив, и с тех пор со мной не связывался. Возможно, снова в плену.

— Тогда почему они его ищут?

— Уверены, что явились не грабить?

— Абсолютно. Непонятно только…

— Продолжайте.

— Они выполняли приказ какого-то Бешеного. Почему не Лошадника?

— Это важно?

— Мне кажется, да. Я даже подумала… глупо, конечно… что Лошадник тоже пропал.

— Как так? А, впрочем, это мы можем выяснить. Лошадник — родственник начальника таможни. Если с ним что случилось, об этом уже говорят в городе.

— Я пойду на пристань и послушаю, что-то болтают, — подхватилась Грушка.

— Куда? У вас же нога, — остановил ее Дмитрий.

— Доковыляю как-нибудь, — махнула она рукой.

— Нет! Вы останетесь здесь и будете меня ждать. За вами поухаживает Даша, наша горничная.

— Не буду я сидеть! У меня сердце разрывается от тревоги!

Но Дмитрий был непоколебим.

— Вы же в случае чего даже убежать не сможете. Говорю вам: дождитесь меня. Сколько бы времени ни потребовалось.

И Грушка осталась, ругая себя за малодушие и страдая, но признавая его правоту.

Дмитрий собрался и быстро ушел, а вместо него в библиотеке появились какие-то женщины и принялись ходить за ней, как за малым дитем: кормить, поить и устраивать на мягком диване.

В конце концов Грушка чуть не прослезилась от благодарности за подобное внимание. Как же хорошо, когда есть кому о тебе позаботиться.

— Глянь, вон она, — пихнул локтем Андрей.

Троицкий покосился. Выходит, он с Ирэн тоже знаком. Ну-ну.

Выпорхнув из автомобиля — другого, не того, на котором ее возил Стрелецкий, — Ирэн запахнула шикарное манто и прошествовала к двери гостиницы так, словно она американская звезда Мери Пикфорд и весь город любуется ею в этот миг.

— Пошли, — вздохнув, поднялся Троицкий.

На стук в дверь номера она ответила низким контральто. Таким обычно говорят оперные дивы.

— Это официант, мадам, — проворковал он и, войдя, плотно закрыл за собой дверь.

Ирэн стояла у окна спиной к нему и оборачиваться не спешила. По-видимому, давала вошедшему полюбоваться ее фигурой в платье с открытой спиной.

— Привет, дорогая, — садясь в кресло, небрежно произнес Троицкий.

Ирэн резко обернулась, и Захар с удовольствием отметил степень потрясения, которая отразилась на ее лице.

— Ты?

— Я, — ответил Троицкий, вытаскивая из-под себя дамскую сумочку и кидая ее на стол.

— И что ты тут делаешь?

— То же самое, что и ты, дорогая. Готовлю террористический акт.

Немая сцена, последовавшая за этим, была достойна пера Гоголя.

Наконец Ирэн справилась со своим лицом и руками, которые не знала, куда деть.

— Что ты несешь?

— Пока ничего, но скоро понесу взрыватель. Знаешь, кому? Твоему новому любовнику.

Руки Ирэн снова затряслись.

— Какому любовнику? Я ничего не понимаю. И вообще! Кто ты такой?

— У тебя всегда было плохо с головой, и все же я не верю, что ты меня забыла. Неужели не помнишь наши ночи на Ривьере? А Рим? Неаполь?

— Прекрати! При чем тут ночи! Ты посмел обвинить меня в…

— В том, что ты являешься членом группы террористов, которые готовят цареубийство, — закончил Троицкий, продолжая, лениво развалившись, сидеть в кресле.

Он знал, что будет дальше. Сейчас она подойдет к столу и схватит сумочку, чтобы достать из нее пистолет.

«Вальтер» или «Браунинг»?

Судя по весу сумочки, все же