Роковой саквояж - Елена Дорош - Страница 39

в это время у нее под носом разгуливают террористы.

Кстати, нельзя исключать, что в полиции тоже есть предатель.

Уж больно вольготно чувствуют себя господа террористы в городе, где власти буквально стоят на ушах и хватают всех подозрительных без разбора.

Честное слово, такое возможно только в России!

Тут Троицкий неожиданно вспомнил, что Шевалдышев окончил юридический факультет Императорского Московского университета.

Уж не он ли Правовед?

Даже подумать страшно, но сейчас не до сентиментальностей.

Захар поерзал на топчане и заставил себя успокоиться. Проверить это предположение пока невозможно, поэтому стоит сосредоточиться на доступных шагах.

Послезавтра Стрелецкому передадут аванс — часть золота.

И, похоже, это будет единственный шанс до него добраться.

Какие есть для этого возможности?

На первый взгляд никаких.

Но только на первый.

Он изолирован и практически круглые сутки находится под наблюдением. Что ж, было бы странно ждать иного от людей, собирающихся совершить столь ужасный теракт.

Один неверный поступок, и его ждет участь Лошадника, труп которого уже к Астрахани, поди, подплывает. Подонка было не жаль, но методы борцов за счастье народа поражали даже его, многое повидавшего в жизни. Собственно, судьба Сажина была предрешена с самого начала, и он, по сути, сам способствовал смерти садиста, но то, как буднично и равнодушно убивали эти люди, наводило на определенные мысли.

И все же Троицкий чувствовал, что шанс у него есть. На чистую победу через нокаут надеяться не стоит, но по очкам — может быть.

Есть только один человек, с помощью которого он может подобраться к Стрелецкому. Вариант так себе — как бы не нарваться на еще большие проблемы, — но другого все равно нет.

Троицкий подошел к Савве, завтракавшему в одиночестве.

— Я должен встретиться кое с кем. Здесь, в городе.

— Исключено, — даже не взглянув на него, отрезал тот.

— Ее зовут Ирэн фон Мэш, — рассматривая заусенец на ногте, сообщил Троицкий.

Савва поднял голову от тарелки.

— Зачем она тебе? — помедлив, спросил он словно через силу.

— Мне известно, для чего она здесь. Мы с Ирэн давние знакомые. Можно сказать, друзья.

Савва усмехнулся. «Знаем мы, какие вы друзья», — расшифровал его ухмылку Захар.

— Я должен ей передать кое-что. Некие сведения, которые она должна учитывать в дальнейшем.

Троицкий блефовал и сам не верил, что шитые белыми нитками враки сработают.

— Одного не пущу.

— Я сам хотел просить, чтобы меня страховали, но поговорить с ней я должен наедине, — голосом, не терпящим возражений, произнес Троицкий.

— Когда?

— Вечером.

— Ладно, но наш человек будет за дверью.

— Премного благодарен, — церемонно поклонился Захар.

Савва склонился над тарелкой и более ничего не сказал.

Поверил или нет, неважно. Главное — встретиться с Ирэн, хотя он еще не знает, что именно собирается ей сказать.

В гостинице Ирэн не было, и они с приставленным к нему Андреем уселись ждать на лавочке на другой стороне улицы. Троицкий решил воспользоваться ситуацией и завел речь о недавнем — менее пяти месяцев назад — нашумевшем взрыве на Охтинском пороховом заводе, производившем капсюли с гремучей ртутью.

Андрей включился мгновенно — видимо, тема не на шутку его волновала — и через пятнадцать минут Троицкий уже знал, что в этот раз используют самый надежный вариант: взрывать будут на расстоянии.

Троицкий, именно это и предполагавший, усомнился в возможности применять подобный метод везде.

— Зачем везде? Тротил понадобится только в одном месте.

Значит, все-таки взрыв будет один. Уже легче.

— Помнишь, ты говорил о футлярах для сигар. Не боитесь, что они взорвутся в ваших карманах, когда будете их нести? Внутри ведь все равно тот же самый нитроглицерин, что взорвался в Охте. Укротить его до конца не удалось еще никому. Даже у Нобеля было несколько взрывов. Во время одного погиб его брат. А все потому, что нитроглицерин чрезвычайно нестабилен и может спонтанно взорваться от любого неловкого движения. Не страшно вам, что эти футляры даже донести не успеете?

Андрей усмехнулся.

— А этот Нобель бросил заниматься взрывчаткой после смерти брата?

— К сожалению, нет.

— Вот и ответ. Есть кое-что важнее собственной жизни.

Троицкий взглянул на Андрея и удивился его спокойствию.

Эти люди готовы пожертвовать собой.

Но ради чего?

Неужели ради мифического всеобщего благоденствия?

Или все проще?

Это не им, а кому-то другому не жалко пустить их в расход для достижения своей цели.

А цель одна — власть!

Импровизация

Грушке удалось проследить за молодым человеком до самого дома, но что делать дальше, она не знала.

В раздумьях обошла особняк кругом и, обнаружив в заборе лазейку, пролезла во двор. Сад за домом был невелик, да и смысла прятаться за деревьями она не видела. Вот залезть бы на какую-нибудь липу или дуб и заглянуть в окошки! Но кроме низкорослых молодых яблонь и вишневых тонкоствольных деревьев в саду были только кусты смородины. Какой с них толк?

Поразмыслив, она все же выбрала удобное для заглядывания в окна место: крыша беседки. Подобрав подрясник, Грушка вскарабкалась наверх и устроилась, растянувшись на животе.

Лампы в окнах уже погасили, занавески отдернуты. Грушке удалось рассмотреть и комнаты, и находящихся там людей, но отца Антония среди них не было.

Через некоторое время ей до смерти захотелось по-маленькому, да и торчать тут больше было незачем. Грушка подползла к краю, чтобы спуститься, но внезапно услышала шорох и замерла, прижавшись к пыльному железу крыши.

Кто-то пробрался в сад тем же способом, что и она, и теперь крался к дому.

Высунувшись, Грушка взглянула сверху и обмерла. За колоннами беседки, как раз под ней, притаились двое. Разглядеть их на таком расстоянии было нетрудно, и она сразу поняла, что одного точно видела раньше.

Пока пыталась вспомнить, где, он прошептал:

— Пойдем, что ли.

— Погодь, — тихо ответил другой. — Старшой убрался, но там, может, еще мужики есть.

— Нет там никого, кроме баб и молодчика. С хозяином один уехал, другой еще раньше на базар пошел. Других мужиков нет.

— Ладно. Зайдем через кухню.

— Там сейчас вся прислуга толчется. Сразу крик подымут. Залезем в окно сбоку. Там у них библиотека, через нее пройдем в коридор и по лестнице на второй. Там ихний сынок и обитает.

— Обратно так же потащим? Шуму много.

— Да чего ты, Молчан? Мы ж его свяжем и рот заткнем. Вдвоем