Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев - Страница 41

такие, гадать не нужно — горняки, прибывшие с разведочного участка вторым и третьим рейсами вертолета. И страдали они вовсе не от нехватки свежего воздуха. В заведении, куда они стремились сейчас, было ничуть не менее душно, чем в поселковом клубе. Просидев три месяца безвыездно среди тайги, парни ошалели от внезапной перемены, не находили себе места.

В конце улицы раздались чьи-то быстрые и легкие шаги. Даже и в сумерках можно было различить алую куртку.

— Девка! — обрадовался один из парней. — Сама летит.

— Не приставай, — пытался урезонить его второй.

— Не убудет от нее! Небось, сама ищет, кто бы пристал.

Валя замедлила шаги. Встреча на пустынной сумеречной улице с тремя подвыпившими парнями ничуть не обрадовала ее. Но деваться было некуда, разве что повернуть назад. Еланину не хотелось связываться с парнями: нетрудно предсказать, чем это могло кончиться. Но у него не было выбора: не вступиться за девочку он не мог. Была еще слабая надежда, что удалец шурфовщик только помелет языком, поломается перед своими приятелями, а Валю не тронет. Будь немного посветлей, тогда бы парни увидели, что перед ними не «девка», а всего лишь долговязая девчушка-подросток.

Парни шли, перегородив середину улицы, — остались обочины, загроможденные валунами.

— Пропустите! — В звонком Валином выкрике прозвучали и просьба, и требование, и еще призыв — ей хотелось, чтобы ее услышали. Не все же оглохли вокруг.

По ее тону, по надтреснутому голосу Еланин догадался, что она уже обижена кем-то. Скорей всего, своими же туристами.

— На спор, братва, девушка хочет, чтобы ее поцеловали.

Хмельной парень, уверенный в своей безнаказанности, издевался над жертвой.

— Отстань!

— Во, видите: говорит — хочу. — Парень неожиданно прыгнул и сграбастал Валю в охапку. Пронзительно зашуршала скользкая синтетика под его ладонями.

— Сейчас, детка, получишь, чего искала.

К удивлению Еланина, Валя не закричала, как он ожидал, а вырывалась молча. Ей удалось высвободить руку. Пощечина прозвучала неожиданно громко.

На мгновение парень оторопел.

— Та-ак, — протянул он.

Наверное, расправа была бы жестокой, не подоспей Еланин: хамы никогда не прощают обид тем, кто слабее их.

— Оставьте девочку в покое!

Пальцы Еланина сомкнулись вокруг чужого запястья. Он почувствовал, что долго не удержит руку шурфовщика — силы тому не занимать!

— Ты откедова нарисовался? Чеши-ка, дядя, своей дорогой, пока зубы целы, — мрачно посоветовал шурфовщик.

В сумерках Еланину плохо видно чужое лицо — разглядел только, что оно густо заросло бакенбардами и бородкой.

— Беги, Валя, — сказал Еланин. — Не приставайте к девочке, — почти миролюбивым тоном посоветовал он, пропуская мимо ушей наглый и развязный тон парня. Еланин не терял еще надежды на мирный исход.

Валя не послушалась совета.

— Не смейте его трогать!

— Не базлай, никто тебя не режет.

— Не смейте его трогать!

— Да кто его тронул? Охота руки марать. Пощекотать разве.

Парень и верно протянул руки, будто намереваясь пощекотать Еланина под мышками, Еланин отпихнул его.

— Беги, Валя! — уже злясь на нее, повторил он.

Хотя Еланин и готовился к этому, ждал — удар все равно оказался неожиданным. Зазвенело в ушах, и на мгновение померкло сознание. Он непроизвольно отступил и упал, поскользнувшись на валуне.

На городской окраине, где Еланин провел вторую половину своего детства, все мальчишки подчинялись неписаному уличному кодексу чести: лежачего не бьют, и семеро на одного — трусы.

Увы, кодекс этот здесь не признавался: Еланину не дали подняться.

Пронзительно на всю улицу закричала Валя:

— Помогите!..

Вторично шурфовщик не успел пнуть Еланина — тот изловчился и схватил его за ногу. Потеряв равновесие, парень распластался на дороге. Другого бандита, отважно кинувшись на него, оттолкнула Валя. Но их успех был временным и недолгим. Силы были слишком неравными.

— Беги, беги, Валя! — просил он, не успевая увертываться от кулаков.

Девочка и в этот раз не послушалась — кидалась в свалку, расталкивала парней.

Все же чуточку совести у них было: Валю не трогали.

Помощь явилась внезапно. Сразу никто ничего не разобрал. Откуда-то из темноты вылетел рычащий, свирепый клубок. Как Тунгир разбирался в этой свалке, кого ему следует кусать, чьи штанины пластать в клочья, но ни единого промаха он не допустил.

Парни бросились наутек.

Вскоре Тунгир возвратился. Подбежал к Еланину, влажным носом ткнулся в горячую ладонь.

Валю трясло.

— Мерзавцы! Какие мерзавцы! — стуча зубами, повторяла она.

Со стороны клуба неслась трель милицейского свистка. Вдоль всей улицы поднялся неистовый собачий переполох. Звякали засовы, из калиток выглядывали люди.

— Кто такие? Что тут происходит? Гражданин, это вы пристаете к девушке? — выпалил запыхавшийся милиционер.

— Экспедиция. Трое их было, — выложила все необходимые сведения женщина, вышедшая из ближнего двора.

— Жили до них спокойно. Свои между собой побузотерят, бывает, но хулиганства отродясь не было, — вступила в разговор вторая женщина.

Вникать в их пересуды милиционер не стал. Тревожа местных собак своими беспрерывными трелями, он затрусил в сторону порта.

Еланин возвратился проводить Валю в гостиницу. Он не мог оставить ее посреди улицы в таком состоянии. Ее продолжало колотить в нервном ознобе.

— Тебя ударили? — пытался выяснить он.

Но девочка все еще злилась на хулиганов:

— Нет! Никто меня не ударил. Какие подлые! Трусы!

Еланин чувствовал, что под левым глазом у него наливается синяк. Сильной боли он не ощущал, но глаз постепенно заплывал. Саднило кровоточившую щеку, и как-то особенно нехорошо, утробно ныло под ребрами, куда пришелся удар пинком. Он опасался, как бы не стало хуже.

Не окажись поблизости Тунгира, его могли бы изувечить. Не оправдалось пророчество коллектора Балкина: неученый, недрессированный, к тому же и непородистый Тунгир примчался на выручку, не дожидаясь команды;