Прокси-войны. Армия невидимок всегда победит - Эндрю Мамфорд - Страница 4

обучения и финансирования от благотворителя. Такие интервенции на расстоянии вытянутой руки предпринимаются якобы по соображениям максимизации интереса и в то же время минимизации риска. Короче говоря, опосредованные войны являются логической заменой государствам, стремящимся достичь своих собственных стратегических целей, но в то же время избегающим участия в прямых, дорогостоящих и кровопролитных боевых действиях.

Прежде чем мы пойдем дальше, важно рассмотреть опосредованные войны как в их международном, так и в местном контексте. Часто два контекста работают в партнерстве, формируя динамику конфликта. Исторически государства использовали конкретные локальные события (такие как гражданская война), чтобы вызвать изменения в более широкой геополитической среде (такие как подавление конкурирующей идеологии в более широком регионе). Возьмем, к примеру, Тридцатилетнюю войну (1618–1648), в которой протестантская Франция и католическая Испания тайно участвовали на стороне своих единоверцев в Священной Римской империи. Два столетия спустя Гражданскую войну в Америке можно рассматривать через призму опосредованной войны, при которой продажа британского оружия Конфедерации широко интерпретировалась как попытка Лондона извлечь долгосрочную политическую и экономическую выгоду из победы сепаратистских южных штатов.

Аналогичным образом во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов Британия снова опосредованно повлияла на события, вооружив французских военных, чтобы подорвать их общего врага — Пруссию. Еще до окончания девятнадцатого века влияние Промышленной революции на военное оружие расширило возможности для западных стран, в частности предъявлять претензии в иностранных конфликтах. Производство более смертоносного и эффективного оружия стало инструментом переговоров для стратегического влияния на исход войн.

Хотя прокси использовались на протяжении всей истории как средство достижения целей третьих сторон, только в двадцатом веке война через прокси превратилась в распространенную форму конфликтов. Несмотря на официальную позицию нейтралитета, Соединенные Штаты, осуществляя массированные поставки оружия, использовали Тройственную Антанту в качестве посредника для управления событиями в Европе на расстоянии в первые три года Первой мировой войны.

Президент Франклин Д. Рузвельт придерживался аналогичной позиции опосредованного взаимодействия во время Второй мировой войны вплоть до 1941 года.

Действительно, принятие стратегий ведения войны опосредованными силами настолько укоренилось в политике середины двадцатого века, что прямое вмешательство сверхдержавы (такое как вторжение Советского Союза в Афганистан), возможно, стало скорее исключением, чем правилом конфликтов периода холодной войны.

Вмешательство через посредников на расстоянии стало нормой. Утверждения, подобные утверждению Гарольда Тиллемы о том, что в конце эпохи холодной войны «открытое военное вмешательство иностранных государств направляло современные международные вооруженные конфликты», закрывают глаза на распространенность иностранного скрытого и непрямого военного вмешательства и повсеместность опосредованных войн на протяжении всего этого столетия.

Определение параметров опосредованных войн

Несмотря на то что в прошлом предпринимались попытки объяснить, что влечет за собой опосредованные войны, определенные области разногласий все еще остаются. В 1964 году Карл Дойч назвал опосредованные войны «международным конфликтом между двумя иностранными державами, ведущимся на территории третьей страны; замаскированным под конфликт из-за внутренней проблемы этой страны; и использующим часть рабочей силы, ресурсов и территории этой страны в качестве средства для достижения преимущественно иностранных целей и иностранных стратегий».

Возможно, однако, что определение Дойча слишком ориентировано на государство, поскольку оно игнорирует роль, которую негосударственные субъекты могут играть в опосредованных войнах (как обсуждается здесь, в главе 3), и излишне интернационализирует опосредованные войны (что, возможно, неизбежно в контексте холодной войны, в которой было придумано это определение), упуская из виду зачастую региональную борьбу за власть, которую они представляют.

Поэтому, возможно, для того чтобы лучше понять, что такое прокси-войны, было бы полезно сначала остановиться на том, чем они не являются. Опосредованные войны — это не просто региональные войны, которые, по-видимому, отражают более широкую идеологическую борьбу, осуществляемую сверхдержавами. Они также не являются учениями по прямому военному вмешательству третьих сторон или обязательно формой «тайных действий», которые будут более подробно рассмотрены позже в этой главе. Опосредованные войны не обязательно классифицировать исключительно как происходящие, например когда средние региональные державы сталкивались во время холодной войны, поскольку такое допущение игнорирует другие формы конфликтов, в которых происходят опосредованные вмешательства, а именно гражданские войны.

Необходимы дальнейшие усилия по разъяснению, поскольку в этой книге термины «война чужими руками» и «интервенция чужими руками» будут использоваться взаимозаменяемо. Это основано на понимании того, что государства в первую очередь косвенно вмешиваются в чужие войны, используя доверенных лиц, которые уже участвуют в войне. Условия войны уже существуют и часто усугубляются вмешательством. Более того, эти косвенные вмешательства используются для усиления по своей сути схожих с войной стратегий максимизации интересов или идеологии, хотя и таких, которые сводят к минимуму риски, связанные с прямой войной или интервенцией. Таким образом, в этой книге мы будем ссылаться на опосредованные войны и интервенции через посредников, чтобы объяснить тот же феномен косвенного вмешательства в существующий конфликт со стороны государства — третьей стороны.

Ричард Нед Лебоу в своей книге «Почему нации воюют» охарактеризовал конфронтацию времен холодной войны между двумя главными сверхдержавами и союзниками их противников (понимаемую в этой книге как опосредованную войну, если союзник получает косвенные формы помощи от другой сверхдержавы) как «промежуточное состояние», ни войну, ни мир, и поэтому не включенное в его анализ причинно-следственных связей войн за последние три столетия с использованием большого набора данных. Это симптоматично для того, как понимание динамики и важности опосредованных войн провалилось сквозь трещины в исследованиях безопасности и привело к неполному изучению всего спектра типологий войн в современном мире. Это существенное упущение, особенно если учесть расчеты К. Дж. Холсти о том, что 30 процентов всех войн в период с 1945 по 1995 год были свидетелями той или иной формы внешнего вмешательства, — хотя мы можем предположить, что эта цифра на самом деле намного выше, учитывая, что Холсти не включил в свой набор данных войны за деколонизацию, которые происходили в странах третьего мира в середине двадцатого века, многие из которых содержали очевидное косвенное вмешательство со стороны благодетелей сверхдержав. Действительно, именно модели опосредованного вмешательства в такие антиколониальные войны свидетельствовали о возросшем распространении опосредованных войн, поскольку сверхдержавы искали способы изменить региональную политику в свою идеологическую пользу. Как отмечал Хедли Булл в начале 1980-х годов: «В последние десятилетия способы вмешательства изменились. Теперь незаконное вмешательство, как правило, уступает место ненасильственному, прямое — косвенному, открытое — тайному».

До настоящего времени одна из наиболее существенных попыток признать войну опосредованными силами как самостоятельный вид