Прогулка в Волчьем лесу - Мэри Стюарт - Страница 14

на трон, сидел сам герцог. Перед ним стояли золотые блюда и огромный золотой сосуд, искусно сделанный в форме корабля. Джон откуда-то знал, что этот драгоценный сосуд называется неф и в нем хранятся пряности, чтобы герцог приправлял ими кушанья. Рядом с нефом возвышалась огромная, искусной работы солонка из золота и серебра, предназначенная только для герцога. Над троном красовался алый шелковый балдахин, увенчанный резным золоченым орлом в короне.

Сам герцог был в строгом темно-синем наряде и бархатной шапочке того же цвета, обмотанной тускло-малиновым шарфом, один конец которого ниспадал ему на плечо. Шапочка была заколота пряжкой с красным камнем, искрящимся в солнечных лучах. Другая пряжка поблескивала на плече, пальцы были унизаны перстнями. Герцог задумчиво вертел в руке высокий золотой кубок и выглядел, на взгляд Джона, чересчур печально даже для герцога. Он был почти так же печален, как Волк, когда дети увидели его в первый раз.

Джон задохнулся от удивления. Ибо по левую руку от герцога в кресле, почти таком же роскошном, как герцогский трон, сидел Мардиан.

Несмотря на все, что сказал ему Волк, Джону потребовалось несколько секунд, чтобы понять: этот человек, совершенно неотличимый от Мардиана, на самом деле – колдун Альмерик. Все было в точности такое же: смуглое худое лицо, узкие светло-карие глаза, длинные изящные руки, наклон головы, благородная учтивость, с которой он что-то говорил сидящему рядом герцогу Отону. Герцог чуть повернулся, чтобы лучше слышать, и что-то, качнувшись, блеснуло у него на груди. У Джона перехватило дыхание. На шее герцога висела тяжелая золотая цепь с амулетом.

Не сознавая, что делает, Джон нащупал в кошельке амулет Мардиана. Итак, герцог Отон старается забыть свое раздражение, надеясь, быть может, что между ним и старым другом все еще будет хорошо. Он по-прежнему носит амулет. А значит, дружба и доверие, на которые полагался Мардиан, рискуя безопасностью детей и собственной жизнью, и впрямь еще не умерли в сердце герцога.

Колдун снова с улыбкой обратился к своему повелителю. Тот кивнул и улыбнулся в ответ, но его лицо осталось печальным. Затем он покосился на пустое кресло по правую руку от себя. Для принца? Юный Криспин был среди охотников. Без сомнений, колдун с нетерпением ждет известий о том, убит ли волк. Герцог снова погрузился в раздумья. Пальцы Джона сжали амулет. Погоди, Альмерик, недолго осталось. Если бы герцог знал!

Однако тут мысли Джона грубо прервали. Слуга, пробегавший мимо с дымящимся блюдом, прикрикнул на него:

– Эй, ты, не стой как истукан, а помоги на кухне!

И тут Джон увидел, что множество мальчиков, одетых как он, снуют между столами и громадной дверью в глубине зала. Он бросился туда и обнаружил, что попал на кухню. Джон успел только мельком оглядеть высокий закопченный потолок, ревущий огонь в отверстиях печей и взмокших багроволицых поваров, которые что-то размешивали в котлах, поливали жиром жаркое и вытаскивали из печей громадные противни с горячими пирожками, как кто-то сунул ему в руки блюдо, и Джон вслед за ближайшим мальчиком выбежал из кухни.

Следующий час прошел как в чаду. Гости набрасывались на еду, словно голодные львы в зоопарке, да знай опрокидывали кубки, чтобы протолкнуть пищу в желудок. У Джона не было времени нервничать или бояться разоблачения. Никто его не замечал, гости только прикрикивали, чтобы он поторопился и принес еще еды. Джон даже начал находить удовольствие в этом занятии, гордясь своей ловкостью. Поначалу он чуть не растянулся на полу, когда собака с визгом бросилась ему под ноги, но скоро научился уворачиваться от собак, слуг и пажей. А еще от обглоданных костей, которые гости швыряли прямо через плечо. Он даже, как остальные пажи, успевал тайком хватать с блюд лакомые кусочки и быстро жевал их на кухне в короткое время ожидания следующего подноса. Еда была вкусная, горячая и пряная, немного непривычная на вкус, но после волнений ночи и утра у него разыгрался зверский аппетит. Интересно, поела ли Маргарет, успел подумать Джон, но времени на раздумья не было. Что беспокоило его на самом деле, так это растущая уверенность, что подобраться к герцогу будет непросто.

Блюда на стол, за которым сидел герцог, подавали, преклонив колено, пажи в черных бархатных одеяниях с серебряным шитьем. За креслом герцога Отона стоял паж с вышитой на груди короной. Это был стройный миловидный юноша одних лет с Джоном. Он подавал своему господину еду, подливал вино и, припав на одно колено, подносил чашу с водой, в которой герцог омывал руки, после чего вытирал их белой салфеткой. Больше никто к герцогу не приближался. В дальней части помоста, блестя алебардами, стояла герцогская стража – не меньше десяти воинов. Очевидно, герцогу прислуживали специально отобранные пажи, за которыми строго надзирал герцогский кастелян. Сам герцог не обращал на них никакого внимания. Он мало ел, еще меньше говорил, и Джон не заметил, чтобы он обращался к кому-нибудь, кроме колдуна.

А что Альмерик? Он внимал каждому слову своего господина и в то же время внимательно примечал, что происходит в зале. Время от времени он бросал взгляд на пустое кресло принца, и его улыбка становилась шире. Джон заставлял себя не смотреть на колдуна, хотя едва ли тот заметил бы его среди других пажей. Да и с чего бы? Вряд ли он знал всех слуг в замке. Поэтому Джон, сбиваясь с ног, подавал еду, тайком пережевывал лакомые кусочки и не переставал гадать, как, ради всего святого, подобраться к герцогу и что с Маргарет.

Глава 11

Когда Джон привычно подтрунивал над сестрой, называя ее девчонкой, ему и в голову не приходило ее обидеть. Однако теперь, когда Маргарет выбранили, почти отшлепали и силком утащили в детскую, она поняла, что в старину девочкам и впрямь приходилось несладко. Дама в черном искренне полагала, что для Маргарет оказаться вне женских покоев и разговаривать с собственным братом совершенно недопустимо. Она прочла длинную лекцию о том, что скромность украшает девицу. По-видимому, это означало, что девочка должна весь день сидеть на жестком стуле с высокой спинкой, сложив руки на коленях, и опускать глаза долу, «когда какой-нибудь мужчина с тобой заговаривает, извольте запомнить, юная леди!».

Даже Джон? В сердце Маргарет клокотала ярость, однако она старалась убедить себя, что на самом деле это очень смешно. Она прикусила язычок и сосредоточилась на том, чтобы запомнить лабиринт переходов и лестниц, ведущих в женские покои. Здесь, среди девочек, кормилиц и младенцев, ей было велено «задуматься над своим поведением, не то, если в другой раз замечу, что вы прохлаждаетесь там, где вам быть не след, придется вас выпороть!».

Как и Джон, вскоре Маргарет обнаружила, что никто не замечает ее среди здешнего многолюдства. Замок напоминал небольшой городок или перенаселенную деревню, где никто толком не знает соседей. Когда одна из кормилиц спросила Маргарет, кто она такая, и выслушала в ответ историю о леди Гризельде, то лишь сочувственно кивнула и велела ей сперва подкрепиться, а затем идти в сад играть в мяч.

Игра в мяч оказалась разновидностью вышибал, а в них Маргарет играла неплохо. Сад представлял собой широкий луг, окаймленный с боков цветочными клумбами, а с дальней от замка стороны – невысокой крепостной стеной, под которой располагался еще один травяной ярус. Нижний сад также окаймляла стена, а за ней шел крутой спуск в ров. Никакого прохода в нижний сад Маргарет не