Нам не быть вместе - Александра Шундель - Страница 5

class="empty-line"/>

Как-то раз Саша даже набралась смелости и показала Павлу Вольфовичу один из своих альбомов, которые тайком от матери упаковала на самое дно чемодана, и старичок рассматривал ее рисунки, местами абстрактные, с таким заинтересованным видом, с такой задумчивостью во взгляде, прячущемся за стеклами очков, что Саша всерьез заволновалась в ожидании вердикта. Закрыв последнюю страницу, Павел Вольфович несколько секунд сидел молча, а потом сказал: «Сашенька, я не буду врать, что понял все, но у вас явно есть талант. Его ведь видишь в любой форме и проявлении. Ваши картины дышат…» Внутри Саши расцвело и потеплело, а глаза защипало, хотя плаксой она не была никогда – просто этот чужой человек, живущий за сотни километров от ее родного дома и ее семьи, понял и поддержал ее так, как не смогли, не захотели, не стали домашние. С тех пор они стали настоящими друзьями, и Саша задумала нарисовать что-то специально для Павла Вольфовича – может, более классическое, но точно для него, вот только с темой пока определиться не могла. Он называл ее только «Сашенька» и на «вы», периодически приглашая «покулинарить на двоих», когда готовил суп, ссылаясь на то, что не видит буквы рецепта и ворча, что сухомяткой питаться вредно.

И вот теперь Павел Вольфович, держа в руках небольшую алюминиевую кастрюльку, в ужасе взирал на щурящуюся Сашу, которая прислонилась виском к двери, пытаясь найти опору под ногами.

– Сашенька вы что… пили? – последнее слово он произнес так, как будто спрашивал, не призывала ли Саша сатану или не продала ли Родину за бургер.

– Кажется, да, – Саша отлепила голову от двери и вздохнула. – Извините.

Через несколько минут Саша уже сидела на кухне, потягивая долгожданный кофе, а Павел Вольфович суетился у плиты, разогревая принесенный суп.

– …А я слышал ночью шаги какие-то на лестнице, голоса, думал, признаться, показалось, – рассказывал он. – А выходит, это вы, мадемуазель, домой возвращались. Но шаги были не ваши, ваши-то я уже знаю, вы же легко ступаете, как ласточка…

Саша резко поставила чашку на стол. Как она оказалась дома? Конец вечера она помнила очень смутно, урывками, а вот дорога до дома вообще выпала из воспоминаний. «Никогда больше пить не буду», – пообещала себе Саша и торопливо настучала Лере сообщение: «Что вчера было?». В ответ прилетело три ржущих смайлика, несколько смазанных фотографий и одна поразительно четкая: Саша без шапки, в куртке нараспашку стоит на каменной тумбе, наклонившись вперед, и весь силуэт ее подсвечен уличным фонарем, а рядом, держа ее за руки и вглядываясь в лицо, замер…

«Максим!»

Все их общение пролетело у Саши перед глазами, ослепив яркими красками, оглушив его тихим, вкрадчивым голосом: «…вечер будет приятнее, чем я думал…», «…не только красивую, но и умную…», и она мгновенно вспыхнула румянцем до корней волос.

«Ты бы хоть предупредила, что не пьешь, – пришло новое сообщение от Леры. – А то мы с Максом тебя домой потом тащили. Ну как мы – он по большей части».

Саша прикрыла глаза, пытаясь вспомнить детали. Чей-то голос, густой и приятный, плечо, на которое она склонила голову, и руки, заботливо расстегивающие ее куртку.

«Прямо… на себе?» – осторожно набрала Саша, представляя, как неловко, должно быть, смотрелась у Макса на руках.

Снова ржущие смайлики. «Ну, считай да».

Саша натянула на голову воротник Гнезда, спрятавшись в капюшоне, и из его безопасных недр написала:

«Дашь номер телефона?»

Последовала странно долгая тишина.

«Зачем?»

Саша рассматривала фотографию, глядя на их сцепленные руки, вспоминала его внимательный и чуткий взгляд.

«Поблагодарить хочу».

Они переписывались весь день – уже ушел Павел Вольфович, оставив на столе принесенный из своей квартиры аспирин, уже прошла головная боль, уже зажглись фонари и снова потянуло невской сыростью из окон, а Саша все держала в руках мобильник и ждала, когда же новым сообщением вспыхнет экран. Оказалось, что двое ребят из его группы учатся на журфаке, курсом старше – так они с Лерой и познакомились – и часто встречаются после занятий.

«Я живу совсем рядом, минут десять пешком», – написала Саша, и сердце ее гулко забилось.

«Да уж я заметил», – пришло в ответ, и Саша вспыхнула от смущения.

«Не хочешь зайти в гости? Хоть кофе тебя напою в благодарность», – писать было тяжело, каж-дая буква будто свинцовая падала в неизвестность: вдруг откажется?

Ответа не было долгих двадцать минут.

«Можно как-нибудь», – Саша взвизгнула от радости и зарылась в воротник Гнезда.

Ноябрь сменился декабрем – слякотным и холодным. Саша более-менее ходила на занятия, но от лекции записывала едва ли треть, начиная рисовать на полях. Последнее время у нее получалось что-то совсем иное, новое, и поверх заштрихованных маркером страниц она вырисовывала тонким лайнером каких-то удивительных существ. Тут же фотографировала, скидывала Максиму, неизменно получая в ответ смайлик с поднятым большим пальцем. Как-то раз она так увлеклась, что не заметила, как закончилась лекция, продолжая выводить фантастический замок за спиной крылатого рыцаря, и вынырнула из мира грез только когда Илья, сидящий рядом одногруппник, смел со стола ее карандаш, вставая.

– Смешной какой, – он тут же поднял карандаш с большой пластиковой лягушкой на конце, которая высовывала язык, когда на нее нажимали.

– Ага, я их собираю, – Саша торопливо скинула все вещи в сумку и обернулась на Леру. – Прикроешь меня на истории? Мне уйти надо.

– Куда это? – прищурилась та, не так давно выбранная старостой потока. – Ты что-то прогуливать часто стала.

– Ну, надо, – Саша улыбнулась. Ей ужасно хотелось рассказать Лере, что она встречается с Максом, но сохранять их отношения в тайне было еще приятнее. – Правда, очень надо.

Макс часто бывал у Саши. Сначала заходил пару раз один, потом с друзьями, и Саша радовалась – Вера Львовна говорила, что если молодой человек не знакомит девушку со своими друзьями, значит, он ее стесняется, и с ним надо немедленно рвать все отношения. Макс Саши явно не стеснялся, порой приходя к ней домой поздно вечером, а иногда звоня за пару минут до прихода. Компания его друзей постепенно становилась все больше, звучали звонкие голоса и смех, и Саша лавировала между полунезнакомыми людьми, радуясь, что вливается в круг его друзей. Он знакомил ее, представляя: «Это Саша, лучшая леди на земле», и она улыбалась,