На другом берегу - Любовь Абрамова - Страница 30

чего не должно было быть? Или большую тень?

“Так в город не попасть”, – завораживающий голос звучал в Ликиных воспоминаниях настолько отчетливо, точно Назар был рядом.

– После этого Профессор решил здесь осесть? Зачем? Каждый раз ходить мимо озера, где погиб друг? – пробормотала Лика.

– Мне кажется, Профессор считает, что продолжает дело Дроздова. Типа тот хотел учить местных детей. С чего вдруг ты им заинтересовалась?

– Да так, случайно услышала, как Колесников говорил про него.

– Ладно. Когда ты нас познакомишь? – улыбнулась Ксеня.

– С Колесниковым? – удивилась Лика.

– С Назаром!

– Он вряд ли захочет, – Лика подумала, что Ксеня вряд ли сочтет Назара надежным, он ведь даже разговаривал странно: то как деревенский парень, то как сказочный персонаж. И Лика точно не решилась бы просить Назара при Ксене вести себя “обычно”.

– А ты вряд ли предложишь, да?

– Ксень, правда, может не надо?

– Чего ты боишься? Я должна знать, что он за человек!

– Он – очень классный, – Лика окончательно смутилась, – а я – чучело зелёное.

– Хочешь заплету тебе два колоска? – смилостивилась Ксеня, – Тебе пойдет, и зелень будет не так бросаться в глаза.

– Давай, – согласилась Лика и обрадовалась было, что удалось перевести тему.

– Вы уже целовались?

– Что? Нет.

Ксеня хмыкнула, а Лика представила, как Назар наклоняется к ней… Нет, это было слишком неправдоподобно.

Лика бежала по деревне, не обращая внимания на происходившее вокруг. Ее волновало только одно – Назар. До палисадника Лика добралась быстро и даже без помощи Рыжего. Это оказалось несложно: закрыть глаза и свернуть пару раз туда, где горше пахнет травами, а главное, не искать дороги и искренне поверить, что обязательно получится.

Лика увидела знакомые гладиолусы, и в ушах застучало. Она расправила складки на юбке, провела пальцами по успевшим растрепаться косичкам – ее волосы всегда были слишком своенравными и отказывались держаться в прическе. Но старалась Лика, кажется, зря. Назара на месте не оказалось. Лика почувствовала, как по шее пробежал холод, хотя было неимоверно жарко. Неужели он заметил ее страх тогда, на озере? И решил больше не показываться?

Назар вышел из тени деревьев, и Лика вздрогнула. Она не услышала ни шагов, ни шороха. Лес остался неподвижным и безмолвным, точно кто-то выключил звук, птицы умолкли, солнце вползло-таки на самую высокую точку неба, от тишины зазвенело в ушах. Назар принес с собой полдень и горький аромат.

Он остановился чуть поодаль и принялся рассматривать Лику, склонив голову набок. Лика неловко поправила лямки топа. Ей казалось, что бретельки лифчика сияют неуместной белизной и привлекают внимание.

– Хорошо, – вдруг сказал Назар и подошел ближе.

– Что хорошо? – переспросила Лика и поняла, что забыла прикрепить к волосам сирень.

– Сегодня ты не боишься.

– Не боюсь, – Лика покачала головой. Ей было душно и томно от жары, а от близости Назара сердце стучало как бешеное и мысли в голове путались.

– Ладно, идем.

Он снова протянул руку, Лика даже не спросила: куда сегодня? А послушно дала ладонь и побрела вслед за ним.

У Длинного моста опять устроилась Майя, все с той же картиной. Лика взволнованно посмотрела на Назара. Ей не хотелось, чтоб Майя застукала их вместе, будто это было чем-то запретным.

– Она боится тебя, – сказала Лика, даже не подумав о том, что, возможно, выдала тайну.

– Я знаю.

Назар прошел к мосту. Лика не решилась потянуть его за руку и попросить не показываться на глаза Майе. Но Майя даже не повернула головы в их сторону.

– Она что? Нас не видит? – осознала Лика. Назар расплылся в довольной улыбке.

– Ей не нравится картина. Она чувствует, что чего-то не хватает, но не может понять чего? Гликерия, а ты знаешь, почему этот пояс называется Самоцветным? – спросил Назар, указав на Длинный мост.

– Да, Майя рассказала.

– Она хорошо знает наши предания. Я помогу ей исправить картину. Смотри, – приказал Назар, а Лика снова не сразу поняла, куда смотреть-то? На Майю? На картину? На мост?

Майя перестала хмуриться. Лика увидела, как она, чуть побледнев, сглотнула, сжала губы, обхватила себя руками. Дорожка к мосту уже не была засыпана щебенкой. Она оказалась вымощена камнем, но не обычным булыжником или брусчаткой, а яркими, сверкающими на солнце самоцветами: красными, зелеными, голубыми и оранжевыми. Они так искрили и переливались, что у Лики перед глазами забегали черные пятна, а уши заложило. Назар заботливо поддержал ее под локоть, он тихонько смеялся. Мост дрожал и извивался над речкой, будто был вовсе не мостом, а отрезом струящейся легкой ткани.

Майя взялась за кисть и принялась добавлять разноцветные блики и искорки на полотно. Но каждый раз, когда Майя поднимала глаза, ее брови изгибались, а на лице появлялось страдальческое выражение, будто кто-то заставлял ее рисовать. Лике стало тревожно. Майя обернулась и Лика невольно дернулась, чтоб спрятаться за Назара. Но тот, очевидно, не почувствовал ничего дурного. Блаженно улыбался, глядя на самое солнце.

– Теперь ее картина будет уникальной.

Назар уверенной походкой двинулся на другой берег, а Лика в последний раз обернулась на Майю: она выглядела испуганной.

Лика решительно наступила на пятна света, мельтешившие под ногами, и подумала, что Майя просто трусит. Но ее затравленное выражение лица так и стояло у Лики перед глазами, несмотря на горячую ладошку Назара, крепко сжимавшую пальцы.

Поглощенная размышлениями о Майе и танцем самоцветов на мосту, Лика не сразу заметила, что храм на другом берегу больше не был заброшен. Тяжелые кованые двери никто не снимал с петель, ступеньки не осыпались крошкой под ногами, побелка не расползалась красноватыми кирпичными язвами, над синим куполом сверкал золоченый крест. Верхний ярус колокольни и шпиль будто никогда и не обрушивались, в арке между колоннами чернел исполинский колокол. Лика снова слышала далёкий перезвон. А еще – пение. Она не разбирала слов, да и были ли они? И кому принадлежали высокие чистые голоса?

– Но как? – прошептала Лика.

Назар улыбнулся.

– Он всегда такой. Живой. Это – его истинная душа. И она не умерла. Хотя тело уже прорастает травой. Теперь и ты можешь видеть. Но скажи, Гликерия, ты видишь дверь справа от лестницы?

– Нет, – растерянно произнесла Лика. Назар вздохнул.

– Значит, вход в город тебе пока закрыт. Он – в нижнем храме, под землей. Не горюй: он редко кому открывается и у тебя еще есть возможность заслужить доверие.

– Заслужить? Каким образом?

Назар пожал плечами.

– Вопрос времени. Но у тебя его немного. Без меня вход не откроется. А я уйду, когда настанут холода. Я могу долго сопротивляться зиме, но