На другом берегу - Любовь Абрамова - Страница 29

ему вслед:

– Ты винишь себя в смерти Марка и этим вредишь и себе, и чудиновцам.

– Марк тут ни при чем.

– Да? – такого тона у Колесникова Лика не слышала ни разу в жизни, – Тогда давай выйдем в озеро, почему нет? Вон лодка. Хочу посмотреть на храм с озера. Там ведь великолепный вид открывается.

– Ты не понимаешь, что ты делаешь, – Профессор сказал это так тихо, что Лика едва разобрала.

– Значит, Макеев приедет. И точка. Староста всеми руками и ногами за. А ты можешь остаться в стороне, пока не приведешь хотя бы один весомый аргумент в защиту своей позиции. Кроме иррационального чувства вины.

Колесников зашагал прочь. А Лика перевела дух. Но ее ждало новое потрясение. Профессор не пошел обратно к деревне, а направился к злополучному кусту.

– Подслушиваем, барышня?

Лика не без труда вылезла из своего укрытия и принялась вытаскивать листья из волос. Сирень Назара, слава Богу, не осталась ни на кусте, ни в лодке. А так и торчала, как приклеенная, из-под заколки.

– Я не хотела, – оправдалась Лика, – просто не решилась вас прервать.

– Любопытство вас погубит, – покачал головой Профессор, и Лика вдруг поняла, что терять ей особенно уже нечего.

– А кто такой Макеев?

– Наглости вам не занимать.

– И все же?

– Предприниматель. Друг Вит.. Виктора Николаевича. Хочет вложить деньги в реставрацию храма. И построить рыболовную базу на другом берегу Чудинки.

– Так это разве не хорошо?

Профессор прищурился.

– Вашему новому другу это не понравится, Лика.

Лика хотела спросить почему, но вовремя осеклась. Сможет ли большое строительство и толпы чужих людей навредить городу под водой? Знал ли о городе Профессор? Наверняка.

– Вот и я про что, – ответил Профессор на Ликины невысказанные мысли и вздохнул, – возможно, я еще смогу переубедить старосту и Виктора Николаевича.

Лика вспомнила, каким упрямым может быть Колесников, и подумала, что затея Профессора обречена на провал.

Глава 8. Наперсток.

– Ксень, дай мне что-нибудь из твоих шмоток? – Лика не поверила, что произнесла это. Они переодевались в комнате после утреннего волейбола. Из-за вчерашних выкрутасов Рыжего кота Ликины джинсы, действительно, стали чумазыми, и она затолкала их в тумбочку – шкаф был забит Ксениными нарядами.

– Тебя сглазили? – удивилась Ксеня.

– Не могу же я ходить в грязных джинсах.

– Я думала, ты из принципа с ними не расстанешься.

– Может, перестанешь так откровенно наслаждаться моим поражением? – усмехнулась Лика.

Ксеня открыла дверцы шкафа и стала передвигать вешалки. Сняла одну, другую, третью и покидала одежду на кровать.

– Померяй этот сарафан и зеленую юбку. Если юбка сядет, подберем к ней топик.

Лика вздохнула.

– А топик обязательно? Моя футболка не прокатит?

Ксеня посмотрела на Лику, как на умалишенную, и продолжила копаться в шкафу.

– Сегодня нам надо будет придумать этот дурацкий сценарий, – обмолвилась Ксеня как бы между прочим.

– Какой? – не поняла Лика.

– А, ну да, ты вчера снова полдня пропадала. Колесников придумал новую фишку. Мы будем делать постановку сказки “По щучьему веленью” в разных жанрах. Нам надо за сегодня придумать идеи для хоррора, мелодрамы и детектива. Вечером, после отбоя, Колесников внесет свои коррективы, а завтра будем дописывать текст и распределять роли.

– Черт, – выругалась Лика. Она пыталась застегнуть Ксенину юбку, но та была тесновата. Ксеня подошла ближе, дернула пояс вверх, так, что юбка села на талию и резко застегнула молнию, едва не прищемив Лике кожу.

– Не говори мне, что ты опять усвистишь на весь день. Не пойми меня неправильно: я рада, что у тебя появился парень. Но я задолбалась делать все одна. Лебедь уматывает на лекции, а Андрей только ноет и поет, поет и ноет. И из-за него я не могу сосредоточиться!

– Назар – не мой парень. Но вообще, он и сегодня позвал меня гулять. И я очень хочу с ним встретиться. Кажется, он мне реально нравится, – Лика почувствовала, как к щекам прилила кровь.

– Ну еще бы, иначе ты б так и таскалась в своих джинсах, – Ксеня выглядела настолько довольной, будто существование Назара было ее личной заслугой, – Лик, но почему вы не можете просто погулять попозже? Вечером не так жарко, да и романтичнее.

– Он сказал: в полдень, – пробормотала Лика.

– Он уже тебе указывает? – Ксеня подняла бровь.

– Нет, – соврала Лика, – просто у него потом дела. Давай я помогу со сценарием после обеда? Придумаем быстро.

Ксеня придирчиво оглядела Лику и протянула ей коричневый топ. Лика послушно влезла в него, и он оказался слишком обтягивающим, но Ксеня одобрительно покивала.

– Лямки слишком тонкие, лифчик торчит, – пожаловалась Лика, но Ксеня ее не слушала.

– Лик, будь осторожна с этим Назаром, ладно? Я спрашивала про него, но мне никто ничего не смог рассказать. Давно он живет в деревне? Кто его родители? С кем вместе учился?

– Не надо про него расспрашивать. Он мне все про себя рассказал. А его родители… Они умерли, – сказала Лика.

– Вот оно что, – Ксенин вздох показался Лике слишком уж понимающим, и она поспешила перевести тему.

– Ты лучше скажи мне, знаешь ли ты, кто такой Марк? Он, по ходу, тоже умер. И Колесников считает, что Профессор чувствует вину по этому поводу.

Ксеня на минуту задумалась.

– Так это, наверное, чувак, который построил школу. Дроздов. У входа висит памятная доска. Он правда умер, утонул.

– Утонул? Здесь?

– Ну да, говорят: они с Профессором пошли на рыбалку вдвоем. Налетели на какую-то корягу, которая со дна торчала, лодка опрокинулась.

– И его намотало на винты? – спросила Лика.

– Что? – поморщилась Ксеня, – да нет. Просто утонул. Не знаю. Макс сказал: тело не нашли. Как подумаю, что в этом озере разлагается труп…

Лика посмотрела на Ксеню так, что та осеклась. Лика вдруг слишком отчетливо вспомнила мамины похороны. В гробу мама была совсем не похожей на себя: иссохшей старушкой с желтой кожей и отекшим лицом. Зачем ее накрасили так ярко? Она ни за что не позволила бы себе показаться на людях с таким макияжем. Мама смотрелась нелепо в ненавистном брючном костюме, будто он был с чужого плеча. Лика предложила похоронить маму в ее любимой футболке-для-музы. Старой, выцветшей, с “Королем и шутом”. Мама надевала ее, когда писала стихи. Но отец не принял Ликину идею всерьез. А родственникам этого Дроздова, получается, пришлось хоронить пустой гроб? Может, так оно было и лучше?

Лика будто снова увидела тягучую водную гладь, похожую на ртуть. И вспомнила, как едва не ухнула с лодки, засмотревшись на колокольню внизу. А если Дроздов тоже увидел в озере то,