Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер - Страница 40

К оглавлению

приходилось подолгу стоять в глуши.

Доминик потер глаза и несколько раз моргнул, силясь разглядеть что-либо в окружающем мраке:

- Лаура? Ты спишь?

- Какой дурацкий вопрос... - донесся ответ снизу.

- Ты не видела Аннет с тех пор, как она ушла?

- Господи, Доминик, не будь нянькой. Поверь, она отрывается по полной. А теперь спи. У нас еще долгая дорога.

С этими словами Лаура повернулась на своей узкой лежанке и заснула сном праведницы.

Купе 65

Что это было? Только что вроде голоса доносились? Не важно. Они наверняка такие же пьяные, как и все здесь.

Маленькая задница потихоньку приходит в себя. Наверное, из-за оглушительного визга тормозов. Звук, будто кто-то скребет мелом по доске. Мне же на руку - тогда она хоть что-то увидит из представления. Она несколько раз моргает, пытается удержать веки открытыми, но это ей удается с трудом. Безучастно позволяет стянуть через голову свой вязаный свитер, а следом и майку.

Черт, одежда упала прямо в лужу блевотины под столом. Но при мысли о том, как она будет потом выуживать шмотки из лужи рвоты, я ухмыляюсь.

Внезапно я замираю, заметив татуировку. "Типа, для Зака" с маленьким сердечком красуется на ее правом бедре, наполовину скрытое цветастыми трусиками. Вот блин! На кого же я нарвался? Но я еще не закончил с ней.

Она медленно приходит в себя и смотрит на меня похотливым взглядом. Обожаю эти наркотики - они делают баб такими доверчиво-тупыми и озабоченными. Сейчас я для нее точно этот самый Зак - кто бы он ни был. Она проводит языком по сухим губам. Наверное, хочет пить, но это подождет. Пока она еще может производить достаточно смазки в другом месте, мне все равно. А если и нет - тоже.

Как я ненавижу, когда лифчик и трусы не сочетаются по цвету и фасону. Ну что за эпидемия безвкусицы? Модный кретинизм?

Мне не терпится снять с нее этот - с ее точки зрения, наверное, высший шик - комплект. И ей, похоже, тоже невтерпеж. Она сверлит меня пронзительным взглядом, и я понимаю: она готова.

Я нащупываю ручку сумки и подтягиваю ее к себе. Достаю контейнер для бутербродов - достаточно большой, чтобы накормить целую футбольную команду. Внутри именно то, что должно там быть: закуска. А именно колбаски и сосиски всех видов. Когда нападает легкий голод...

Я открываю крышку и хватаю первую попавшуюся сосиску. Венскую.

Бледная особа, все еще сидящая с раздвинутыми ногами на мягком сиденье, похоже, тоже проголодалась - по крайней мере, я сужу по ее взгляду. Никому не будет пользы, если я буду тянуть дальше. Поэтому я подношу сосиску ко рту и смачиваю ее языком. Затем снова встаю на колени между ее ног и немного дразню ее венской сосиской, проводя концом по ее правому бедру в сторону центра наслаждения. Хриплый стон вырывается из ее пересохшего горла - досадный побочный эффект наркоты. Минет сейчас стал бы моей гибелью. Но сегодня у меня другая миссия. В конце концов, я заплатил 86 евро за билет и хочу получить за это что-то стоящее.

Внезапно она хватает меня за руку. Ее хватка слабая, но уверенная. Я передаю ей сосиску, и передо мной открываются совершенно новые возможности.

- Сделай это сама! - приказываю я.

Она не заставляет себя просить дважды и начинает возиться с размякшей сосиской у своей небрежно выбритой "киски". Я достаю телефон и делаю несколько снимков. Никогда не знаешь, для каких целей они могут пригодиться.

Вообще-то у меня уже должен было встать, но ее бездушные телодвижения меня не возбуждают. Ее сиськи - какое преувеличение для двух жирных кожаных мешков - висят так низко, что видна только верхняя половина сосков, и они такие большие и красные, что меня передергивает при одной мысли приблизиться к ним.

Поэтому я сосредотачиваюсь снова на нежной розовой плоти между ее ног.

- Откуси кусочек! - инструктирую я ее, и она без всяких эмоций выполняет приказ.

Еще один побочный эффект наркотиков. Но что поделать, придется это пережить. Когда она откусила и теперь жует, как кусок жесткой кожи, я забираю у нее остаток и заталкиваю его в ее широко раскрытую, сочащуюся влагой "киску". Я лично предпочитаю слово "пихать" вместо "вставлять" или "вводить", но это как всегда дело вкуса.

Похоже, ей это нравится, потому что она выгибается, как взбесившийся конь, давая понять: Дай мне еще!

Я не заставляю себя упрашивать дважды.

* * *

Штраубингер Тагблатт, выпуск от 9 января 2015 года

"Пихатель" снова наносит удар!

Очередная молодая женщина стала жертвой уже известного по всей Германии "Пихателя". 26-летняя слушательница курсов переподготовки из района Штраубинг (Нижняя Бавария) в ночь с воскресенья на понедельник в спецпоезде болельщиков "Штраубинг Тайгерс" на обратном пути из Кельна стала жертвой ужасного преступления. Как стало известно только сегодня, молодую женщину в прямом смысле нафаршировали салями, в результате чего она получила тяжелые внутренние повреждения. Во время двухсполовинной часовой экстренной операции из ее влагалища были извлечены, в частности, венские сосиски, краковская колбаса и цепочка из мини-сосисок. Самую сложную часть операции составил выскабливание ливерного хлеба, которым молодая женщина была начинена до предела. Свидетелей, заметивших что-либо подозрительное, просят обращаться в полицию. Полицейский участок Штраубинга просит сообщить любую полезную информацию по телефону 09421/8680.

Перевод: Ёжи Туманов

Сюзанна Х. Олльмерт

"ФАБРИКА ИГРУШЕК"

Сложная вентиляционная система отказала и теперь оглушительно выла сирена. Пульсирующий красный сигнал тревоги отбрасывал причудливые тени на беленые стены.

Сэмми оцепенело стояла перед одной из холодильных камер бывшего бомбоубежища, с ужасом вглядывалась внутрь и не могла поверить в то, что видела.

В двух метрах позади нее лежала тощая женщина в черном с головы до ног, уставившись остекленевшими глазами в потолок - бесцельно, пусто. То, что осталось от ее торса, напоминало изрытую кратерами пустошь. Клочья кишок, влажно блестя, сочились из середины тела, дымились и вызывали у Сэмми неведомую доселе тошноту.

Десять минут назад она убила свою начальницу. Запах крови и тлена поднимался с бетонного пола, въедливо впивался в ноздри. Сэмми вырвало прямо на серый бетон. Она зажмурилась, но образ женщины, погибшей от ее руки, уже навсегда врезался в память - как и то, что было в холодильнике. Она понимала: этих картин ей не забыть никогда.

А ведь все начиналось так хорошо, когда она впервые встретила Еву Латтайер...

* * *

Сэмми была