Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова - Страница 54

кивнула:

— Я уверена, что так и было, иначе ты не получился бы таким хорошим.

Дима под столом сжал ее коленку.

— Только знаешь, — Зоя накрыла его ладонь своей, — моему папе тоже хочется думать, что его отец был честный человек.

— Да, — кивнул Дима, — да, конечно.

Это был странный разговор — под табличкой «соблюдайте тишину», среди людей, увлеченных своей работой, — и самые важные слова приходилось произносить едва слышно, и нельзя было обняться крепко-крепко, чтобы сразу понять друг друга без всяких слов.

— Давай поженимся, — шепнул Дима, — только пока тайно. Родителям пока не будем говорить.

— А ты думаешь, когда мы начнем жить вместе, они ничего не заподозрят?

— Давай пока оставим все как есть, просто зарегистрируемся.

Зоя нахмурилась:

— Зачем так делать?

— Зоя, я твой навсегда.

— И я.

— Но маму с бабушкой я тоже не могу предать, понимаешь?

— В принципе да.

— Поэтому и предлагаю, давай распишемся пока тайно, а там что-нибудь придумаем.

— Что? Ты заколешь Тибальта и уедешь в Мантую?

Дима улыбнулся:

— В Мантую вряд ли, а в Западную Лицу может быть. Зой, я же морской офицер, мы с тобой все равно будем разлучаться очень подолгу.

— А если дети у нас пойдут, мне их от родителей прятать, что ли, в старом ранце, как в детстве помаду и сигаретки?

— Нет, ну до этого все как-нибудь образуется.

— Как? Наши предки по разные стороны баррикады и никогда не помирятся.

— Время лечит и сглаживает углы.

— Нет, Дима, — перебила Зоя, — не помирятся, потому что для этого им надо будет вывернуться наизнанку. И моим, и твоим. Единственный реальный вариант — это мы женимся, но каждый общается со своими отдельно.

Дима пожал плечами.

— Это странно.

— Куча народу так живет, даже с гораздо меньшим поводом для разногласий, и у нас получится. Просто сразу договоримся, что никто никого не ограничивает и не ревнует, да и все. Знаешь, я даже особой проблемы тут не вижу, а ты просто боишься первый раз в жизни не послушаться маму.

— Ну да, боюсь, — кивнул Дима.

Зоя встала, убрала картотечный ящик на место и подумала, что ее детские мечты сдают свои позиции как-то слишком быстро и совершенно без боя. Нельзя сказать, чтобы она была когда-нибудь помешана на теме свадеб и невест, как, например, та же Лиза, у которой все куклы были оснащены фатой и без конца выходили замуж, но все-таки тоже мечтала о торжественной минуте.

Хотелось и белого платья, и «Волги» с кольцами, и поздравлений, и цветов, и фотографий в бархатном альбоме, который потом показывать детям и внукам…

После знакомства родителей Зоя поняла, что ничего этого не будет. Ее удел — скромная, можно сказать, подпольная регистрация с Димой. Что ж, ладно, ради того, чтобы быть с ним, она отказалась от всякой мишуры.

А теперь выясняется, что и быть с ним не придется. Он не перенесет ее через порог, не проснутся они вместе первый раз мужем и женой, не побежит она готовить первый в жизни общий завтрак.

Свадьба принесет ей лишь надежду, что когда-нибудь они будут вместе, и больше ничего. Особенно если вспомнить, что брачная ночь у них уже была, и не одна. Ну как ночь… Несколько брачных часиков урывками на хате Колдунова.

Ладно, главное, что они снова вместе.

Чувства родителей, наверное, важнее, чем белое платье и вся остальная мишура.

Стоит немного потерпеть.

Это у нее образ мыслей хирурга, если делать, то делать сразу, а Дима спецфизиолог, больше научный работник, чем клиницист, он умеет продвигаться шаг за шагом, методом проб и ошибок, и не делает выбор между нею и матерью не потому, что слабовольный, а потому, что такой выбор невозможен для нормального мужчины.

— Хорошо, Дима, давай пока распишемся тайно, — шепнула она.

* * *

Мама приехала на следующий день и с порога деловито заглянула в мешок.

— О господи, — только и произнесла она, — это нам страшная месть, Ира, что мы не поддержали его негодование по поводу «Детей Арбата».

— Но мы ведь с ним особо и не спорили.

— Если бы спорили, он бы три мешка притаранил. Ладно, делать-то что? Килограмма три я завтра Светке отнесу, как раз пойду за новой порцией науки, а остальное?

— Мам, а тебе не трудно к тете Свете идти?

— Что ты! Мне в жизни так интересно не было! Не о том сейчас думаешь, Ира! Сахар в доме есть?

Ирина с гордостью продемонстрировала полную банку и пятикилограммовый мешок, купленный еще в прошлом году на случай неистовых заготовок. Мама удовлетворенно кивнула:

— Так-так… Нет, без Гортензии Андреевны мы с тобой, пожалуй, не обойдемся. Банки имеются у тебя в хозяйстве?

Ирина молча открыла отделение буфета, где хранила всякие закаточные приспособления, и привычно понурилась, ожидая упреков в безалаберности и бесхозяйственности, но мама только сказала:

— Да, негусто. Но ничего, что-нибудь придумаем. Ладно, Ира, я начну сортировать, а ты занимайся детьми.

— Женя спит, а Володя в садике.

— Ну и ты иди поспи, отдохни. Наверное, пока Кирилла нет, совсем замоталась тут одна со своими бандитами.

Ирина присмотрелась, а точно ли это ее родная мама или подменили. Услышать от мамы такие слова она могла только в одном случае — если в нее вселилась инопланетная сущность.

— Я не устала.

— Одна с тремя детьми — и не устала. Ну-ну, охотно верю.

Мама села на табурет посреди кухни, разложив вокруг себя старые газеты.

Ирина молча поставила напротив вторую табуретку. Мама искренне о ней заботилась, но то, что нельзя отдыхать, пока мама работает, въелось в подсознание, и преодолеть этот барьер было уже невозможно.

— А Кирилл скоро вернется? — спросила мама.

Ирина пожала плечами:

— Точно не знаю. Как закончит свой великий труд.

Мама достала из мешка яблоко, придирчиво осмотрела