Мобик - Александр Викторович Григоренко - Страница 9
9
Как будто вечно ночь будет длиться,
Как будто разочарованье не наступит новым днём.
Гуляй, шальная императрица!
И вся страна, которой правишь ты, берёт с тебя пример.
Легко влюбиться, императрица,
Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер.
Эти песни раздавались над Волгой, когда теплоход подошёл к «Стрелке». Одна такая «шальная императрица» как раз подсела за столик, за которым сидел Лёха. Лет тридцати пяти, в топике, не скрывавшем жир на её животе, с рыжими волосами.
– Чего грустишь, дружок? Меня Лена зовут, а тебя?
Лёха поспешил сбежать в бар, подальше от развязной мадам. Там он не глядя махнул рюмку водки, потом ещё одну и пошёл на палубу. На ней гуляли мамаши с детьми. А по благоустроенной несколько лет назад «Стрелке» в это время слонялись влюблённые парочки. Лёха вспомнил, как и они с Милой тут гуляли, и настроение испортилось. Тогда он зашёл в салон, хлопнул ещё рюмку водки и выбрал свободное место у окна. Теплоход стал отдаляться от берега и направился к монастырю.
Спустя полчаса Лёха снова вышел на палубу. Дул сильный ветер, в хмуром сентябрьском небе летали чайки и усиленно гадили на теплоход, а слева в дымке появился белокаменный с зелёными куполами монастырь. Он чем-то напомнил Лёхе церковь Покрова на Нерли. На палубу высыпали мамочки с детьми, Лёха отошёл в сторону.
Минут двадцать он смотрел на монастырь, а потом заметил прямо в воде какую-то фигуру. Сначала он подумал, что плывёт лодка, но, приглядевшись, не поверил глазам. По воде как по земле, шла женщина в длинных белых одеждах. Строго посмотрев на Лёху, перекрестила его, кивнула и исчезла. И показалось Лёхе, что лицо странной женщины сочетало в себе черты его матери и Богородицы со знаменитой иконы. Её лик он видел во время заводской экскурсии в монастырь прошлым летом.
«Три рюмки водки на голодный желудок – это много для меня», – подумал Лёха и снова ушёл в салон. Там он и продремал всё время, пока «Москва» возвращалась в речной порт.
6
Вечером Лёха ещё раз проверил по списку собранные вещи и набрал номер своего приятеля Серёги. Предложил сходить в бар неподалёку. Серёга сразу согласился.
Бар «Ритм» считался не особо пафосным местом. В нём наливали местное пиво и подавали неплохую еду. Лёха бывал в барах не так уж часто, но из всех подобных заведений предпочитал именно это.
Парни заказали по кружке пива и закуску к нему. Серёга взял светлое, а Лёха тёмное. Серёга – острые куриные крылышки, а Лёха – бургер. Затем завели неспешный разговор.
– Вот, завтра уезжаю. Мобилизовали меня.
– А у меня пока бронь. Я на оборонном заводе, но всё может быстро поменяться.
– Да всё и так поменялось. Вся наша жизнь изменилась за один день.
– Да ты не переживай. Скоро вернёшься. У нас армия – вон какая! Танков сколько, авиации, артиллерии!
– Не думаю, что всё будет легко, иначе мобилизацию бы не начали…
Затем они перешли к общим воспоминаниям об университетских годах: какие преподы нормальные, какие – козлы, с кем дружили, с какими девушками встречались.
И тут Лёха неожиданно для себя сказал:
– А меня девушка вчера бросила. Из-за мобилизации.
– Та самая, Мила? Ну и дура! Не переживай, все бабы будут твоими, когда вернёшься.
Эти слова Лёху, конечно, не сильно утешили, но пиво успокаивало разбушевавшиеся чувства. Затем приятели обсудили работу, начальников, последние просмотренные фильмы, любимые игры. Потом заказали пива, а за ним ещё. После четвёртой кружки начали собираться.
7
Утром Лёха встал рано. Сходил в душ, позавтракал яичницей с кофе, оделся в камуфляж и пошёл в военкомат.
По своим вещам он ещё раньше договорился с соседом. Тот пообещал беречь до возвращения. Да и какие вещи у холостого квартиросъёмщика? Пара сумок с одеждой, ноутбук, мелочь разная. С арендодателем вопрос решился просто: в квартиру переедет коллега по заводу. Он как раз искал недорогое жильё рядом с работой.
Лёха шёл до военкомата минут десять. Прохожие, заметив его камуфляж, сочувственно смотрели вслед. Сам же Лёха не чувствовал себя несчастным. Но и сильно счастливым тоже.
Перед оранжево-кирпичным зданием с нарисованным на нём бело-сине-красным флагом стояли четыре больших синих автобуса и толпа мобилизованных и их родственников, друзей, девушек.
Лёха обратил внимание на разнообразие одежды у мобилизованных. Примерно половина надела камуфляж разнообразных оттенков – от старой «флоры» до новомодного «мультикама», другая половина осталась в «гражданке». Правда, большинство не в новой одежде, а уже поношенной, чтобы не жалко выкинуть. Сразу видно, что люди уже служили в армии – не срочники.
Такая же пестрота наблюдалась и среди рюкзаков: одни притащили огромные восьмидесятилитровые туристические рюкзаки, другие – небольшие тактические на пятнадцать – двадцать литров. Нашлись отдельные уникумы, которые пришли вообще без ручной клади. Видимо, послушались военкома и наивно надеялись, что армия всем обеспечит.
Ещё Лёха обратил внимание на двух мужчин лет сорока, одетых не только в камуфляж, но и в бронежилеты с разгрузками. Они с лёгким самодовольством смотрели на остальных мобилизованных и лениво курили. Похоже, уже воевавшие в Чечне или на Донбассе в 2014 году.
Из глаз матерей и жён лились слёзы, и они нежно обнимали своих детей и мужчин. Лёхе стало немного завидно и грустно, ведь его никто не провожал.
– Лёша, я тут…
Лёха резко обернулся и увидел Милу. Одетая в короткое платье и свои любимые кроссовки, она стояла у двери в военкомат, чтобы не пропустить его.
Лёха бросился к ней и сжал в объятиях. Мила всем телом прижалась к нему.
– Не уезжай, Лёша!..
– Не могу!..
– Не уезжай!.. – заплакала Мила.
Лёха снова обнял Милу и стал гладить её мягкие волосы.
– Всё будет нормально. Скоро война закончится, и я вернусь.
– Не уезжай…
Из двери военкомата вышел седой мужчина лет пятидесяти, одетый в военную форму, с планкой наград на груди, и начал зачитывать список перед построившимися в шеренгу мобилизованными:
– Сергеев.
– Я.
– Бернадзе.
– Я.
– Ищенко.
– Я.
– Мазамаров.
– Я.
– Петров.
– Я…
Назвавшиеся закидывали на плечи лямки своих рюкзаков и грузились в автобус.
– Студеникин.
– Я…
Лёха тоже направился к автобусу. Рюкзак он закинул в багажное отделение. Сам же сел в автобус. Ему повезло – занял место у окна, обращённого к военкомату. И он видел делающую ему знаки грустную Милу. Жестами они переговаривались, пока Лёха не догадался позвонить.
– Я люблю тебя!..
– И я тоже!..
– Жди меня, и я вернусь!..
– Я буду
- Предыдущая
- 9 / 51
- Следующая