Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дм - Страница 42

и уменьшается в состоянии покоя.

Ботулизм? Но инкубационный период… Не слишком ли затянуто начало?

Энцефалит? Возможно…

– Клещ не кусал случайно? – спросил я, вспомнив про клещевой энцефалит.

Парень отрицательно покачал головой. «Ну, то, что он его не видел, не значит, что укуса не было», – промелькнула мысль.

«Может, что-то наследственное проявилось? Или, страшно подумать… Может быть, в голове что-то проросло?» Опухоли мозга всегда дают очень пеструю симптоматику. «Так, мне нужно время на размышление. Пока буду думать, проведу осмотр – выясню, насколько его ощущения подтверждаются объективно».

Результаты осмотра оказались таковы: слабость действительно преимущественно в плечах и бедрах, сила мышц оценивается в три-четыре балла из пяти. Самостоятельно двигать конечностями может, но, если создать даже небольшое сопротивление – сила сразу значительно падает. Зато кисти, предплечья, голени и стопы – все в полном порядке, не подкопаться. С чувствительностью ровно такая же петрушка: субъективные ощущения онемения и «песка» совпали с объективно выявленными гипестезией в указанных зонах.

И тут меня буквально осенило. Даже холодный пот выступил на лбу. Ведь только вчера я решал, включать ли это заболевание в лекции. Но все источники настойчиво утверждали, что оно очень редкое. И я не включил его в программу. Синдром Гийена-Барре! Одна из немногих острых демиелинизирующих полинейропатий, имеющая аутоиммунный характер. Для него как раз характерны восходящая проксимальная слабость и нарушение чувствительности. И обязательная двусторонняя симметричность. А еще при нем нередко нарушается глотание. И главное – может быстро поражаться дыхательная мускулатура. В памяти всплыло, что эта полинейропатия нередко требует ИВЛ и пребывания в реанимации. Вот только этого мне не хватало! Да елки-иголки! Ну почему опять на меня?!

– Собирайтесь, срочно едем в больницу, – твердо сообщил я, уже принимаясь быстро заполнять документы.

Парень явно не на шутку испугался.

– Куда? В больницу? Это что, настолько серьезно?

Я на мгновение задумался, подбирая слова.

– По-разному бывает, – осторожно ответил я. – Оно может пройти само, не оставив и следа, а может закончиться в реанимации. Тут не угадаешь. Именно поэтому нужно в стационар.

Парень тихо простонал и буквально обмяк в кресле.

– Вы действительно считаете, что надо?

– А вы сомневаетесь? – мягко, но настойчиво переспросил я. – Если я настаиваю?

Тот молча сник и лишь кивнул. Я тут же стал звонить в отдел госпитализации. Назвал фамилию-имя-отчество, адрес и, когда добрался до диагноза, столкнулся с непониманием.

– Предварительный диагноз?

– Синдром Гийена-Барре.

– Что? – недоуменно спросил регистратор.

– Синдром Гийена-Барре, – терпеливо повторил я, четко выговаривая каждое слово.

– А что это? – уже недовольно поинтересовалась девушка.

– Это острая воспалительная демиелинизирующая полинейропатия.

– Она что, обязательно требует госпитализации? – еще более недовольно уточнила она.

– Абсолютно! Она может молниеносно привести к параличу дыхательной мускулатуры. Пациенту необходим осмотр и наблюдение невролога!

– Минуту, – сухо ответили в трубке, и в ней заиграла надоедливая мелодия.

Регистратор, очевидно, пошла советоваться. Через минуту она вернулась:

– А фельдшера разве могут выставлять этот диагноз? Это сугубо врачебный код.

– Послушайте, – едва сдерживая раздражение, начал я, – если я поставлю ему «инсульт», его из приемника мгновенно развернут домой! Моя цель – чтобы его как можно скорее осмотрел и госпитализировал врач-невролог!

В трубке повисла тяжелая тишина. Затем послышался глубокий вдох, и девушка произнесла:

– Хорошо. Вы предварительно консультировались с дежурным неврологом?

«Черт!» – мелькнуло в голове. Я совсем забыл про этот обязательный пункт.

– Нет… – неуверенно протянул я.

– Тогда сначала получите консультацию у него, потом перезвоните. Вашу заявку я пока сохраню, – быстро продиктовала она служебный номер и резко отключилась.

Проконсультировавшись с дежурным неврологом и согласовав симптомы и диагноз, я все-таки получил заветное направление на госпитализацию. Еще через десять напряженных минут мы с молодым пациентом уже мчались в больницу.

Диагноз впоследствии подтвердился. Это был именно синдром Гийена-Барре. Молодой человек провел три дня в реанимации под присмотром врачей, был переведен в неврологическое отделение и затем выписан с заметным улучшением состояния. А я? Я чувствовал себя невероятно: был искренне горд правильно и своевременно поставленным диагнозом. Но осадочек все же остался – «редкие» болезни иногда оказываются совсем не такими уж и редкими…

Глава 21

Мозговой крик

– Двадцатая, примите вызов! – выдохнули в рации.

Я только что закрыл вызов и даже не успел позвонить, как зашипела рация. Скверный признак.

– Двадцатая, принимаю, – хрипло сообщил я в микрофон.

Водитель только грустно вздохнул. Могу его понять – на часах шесть вечера, и мы тайно надеялись на обед. Но мальчик шести месяцев от роду не оставил нам шансов. Температура, кричит. Еще одна госпитализация. Дети до года с температурой по умолчанию подлежат госпитализации.

– Поехали.

Я продиктовал адрес, и мы тронулись. Главное, что пока не умом.

Через десять минут уже были у нужного подъезда. Хорошо, что первый этаж. Редкая удача. Даже настроение слегка улучшилось.

На пороге встретила меня мама ребенка. Стоило переступить порог, как холодный мороз пробежал по коже. Я тут же услышал крик ребенка из комнаты. Нет, он не был душераздирающим. Его даже громким не назвать. Но он был жутко монотонным. На одной ноте. Даже не столько крик, сколько громкий, надрывающий душу стон. Я уже слышал этот крик. На практике в педиатрической академии. В реанимации.

Похоже, мама сразу заметила, как у меня изменилось лицо.

– Что-то не так? – выдохнула она устало.

– Долго он так кричит? – резко повернулся я к маме.

– С утра… – тихо и осторожно ответила она, заметно напрягаясь. – Я поэтому и вызвала. Кирюша не спит, все время издает вот такой странный звук.

Теперь я буквально покрылся испариной.

– Показывайте ребенка. Срочно!

Диагноз уже стучал у меня в мозгу. Осталось только подтвердить.

– Да, да, пройдемте. Ба… – начала мать.

– Никаких бахил! – резко оборвал я ее. – Срочно покажите ребенка!

Теперь-то мать по-настоящему испугалась. Глаза округлились.

– Да, да, вот сюда, – торопливо проговорила она.

Мы зашли в комнату. Ребенок лежал на маминой кровати и все так же стонал. Быстро натянув перчатки, я взял его под мышками и поднял. Голова бессильно запрокинулась назад. Ноги были согнуты в коленях и тазобедренных суставах. Большой родничок едва заметно выбухал.

– Ясно, – тихо произнес я, аккуратно положив ребенка на кровать.

Тщательно осмотрел кожу. Заглянул под каждую складочку, между пальцами, на ладони, стопы. Никакой сыпи не было. Только тут я позволил себе глубоко выдохнуть. Во всяком случае, это был не менингококк. К этому времени сыпь уже точно проявилась бы.

Доставая бумаги для госпитализации, приказал:

– Собирайтесь в больницу. Пока я заполняю направление, вы быстро и четко отвечаете на мои вопросы.

Из соседней комнаты донесся громкий надсадный кашель. Приступ длился