Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дм - Страница 16

К оглавлению

радостью выписывает такого пациента. Так что сейчас меня мог ждать сюрприз.

– Вы ко мне? – немолодой мужчина сидел на кровати и читал книгу. Он посмотрел на меня поверх очков.

– Да. Вы… – я сверился с назначением, называя имя и фамилию.

– Да. Сегодня последняя капельница? – вежливо поинтересовался мужчина.

Кажется, мне повезло.

– Честно говоря, не знаю.

– Вы студент? – в голосе появилась нотка настороженности.

Мужчина отложил книгу и закатал рукав. Белый пластырь на локтевом сгибе вызвал у меня противоречивые чувства. У пациента стоял катетер.

– Да, студент, – расстроенно ответил я. Моя задача была просто промыть катетер и присоединить капельницу. «Тьфу, черт!» – подумал я, ощущая знакомый холодок неуверенности в пальцах.

– Хорошо, – мужчина улыбнулся, – молодые доктора – это очень хорошо.

Пациент закрыл глаза и лег на кровать, подставляя руку.

А мне было обидно, что его доброта лишь подчеркивала мою неопытность.

– Справился?

Мне показалось, или в ее голосе прозвучала издевка?

– Да, – буркнул я в ответ, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Ну и хорошо. Там твои ребята шарики катают. Хочешь, присоединяйся к ним или можешь подклеить истории болезни. Клей и бланки – в верхнем ящике стола.

– Я лучше шарики покатаю, – глухо отозвался я. У меня не было друзей на курсе, но хоть чужую болтовню можно было послушать. Лучше уж это, чем подклеивать истории под ее оценивающим взглядом.

– Чудесно. Тогда, когда сделаете, можете быть свободны.

Медсестра улыбнулась, достала телефон и пошла в сторону сестринской. Мне осталось только вздохнуть и отправиться искать одногруппников, катающих из марли ватные шарики. Впереди целый месяц вот такой вот практики. Катать шарики, каталки, делать уборку. Третий курс. «Класс», – подумал я.

* * *

– Значит, будет учиться, – сообщила Таня, начав заполнять карту вызова, словно подслушав мои студенческие воспоминания.

Да, Таня была того же мнения, что и я: студентов надо учить и позволять делать все и быть на подхвате, если действительно что-то сложное.

Дверь с грохотом отъехала в сторону. За ней стояла хрупкая маленькая девушка – наша студентка. – Простите, я никак не могла найти машину, – смущенно извинилась она, ее щеки покраснели от холода и спешки.

Я кивнул, приглашая войти. Дверь грохнула, и мы тронулись.

– Ты что-нибудь умеешь делать? – спросила Таня, не глядя на девушку, перебирая бумаги.

– Ну… – неуверенно ответила практикантка с заднего сиденья. – Наверно, умею…

– Ладно, задам вопрос по-другому. Что ты умеешь делать? – Таня повернулась к ней, ее взгляд был деловит.

– Снимать ЭКГ, внутримышечные, – чуть более воодушевленно начала перечислять девушка.

– Вены колоть умеешь?

Та опустила глаза и отрицательно покачала головой.

– Я только несколько раз колола вену…

– Как тебя зовут? – внезапно меня осенило, что мы не знаем, как зовут нашу помощницу.

– Аня.

– Хорошо, Аня. Я Дима, а это Таня. Если я буду допускать тебя до уколов в вены, будешь колоть? – спросил я у нее.

Та задумалась, но через несколько секунд кивнула.

– Если вены будут хорошими, – добавил я, и она радостно закивала, обретя немного уверенности.

– А что у нас за вызов? – уже чуть более смело спросила Аня, когда мы выехали в город.

– Констатация, – коротко ответила Таня.

Аня заметно вздрогнула и слегка побледнела.

– Это хорошая примета, – добавила Таня, шурша бумагами в поисках всех необходимых документов.

Глаза Ани стали очень большими и выразительными, полными немого вопроса.

– Констатация смерти в начале смены означает, что смена пройдет легко и без приключений, – с усмешкой пояснил я.

– Ты зря иронизируешь, – отозвалась Таня, – вот с перчатками ты мне не поверил, а сколько раз совпадало!

Есть еще одно суеверие: если дают повод «улица» и есть вероятность попасть на пьяного, то надо надеть перчатки. Мол, после этого вызов будет безрезультатным – алкаши расползаются по кустам или домам, и никого на месте нет.

– А с этажами? Сколько ты смеялся?

Аня с жадным любопытством посмотрела на Таню.

– А что с этажами? – выпалила она.

– Ну, если первый вызов на высокий этаж, то всю смену по лестницам ходить будешь, – рассказала Таня скоропомощную примету.

– А еще медикам нельзя желать спокойной ночи и хорошего дежурства. Это значит, что вся смена будет жесть… – Таня увлеклась, но я ее перебил.

Машина остановилась.

– Приехали! – глухо донеслось из кабины водителя.

Таня посмотрела на меня, делая самое милое, детское выражение лица, на какое была способна. Она явно чего-то от меня хотела. А дальше студентка наблюдала самый настоящий подкуп внутри бригады скорой помощи: моя напарница начала убеждать меня сходить на вызов вдвоем со студенткой, пока сама Таня останется в машине и немного отдохнет. На аргументе, что втроем толкаться на констатации незачем, и обещании купить шоколадку после смены я сдался. Аня, для которой, по большому счету, весь этот спектакль разыгрывался, не прониклась: предстоящая констатация ее явно впечатляла больше. Она нервно теребила край куртки.

– Да не бойся, – Таня усмехнулась, видя ее испуг, – это не так страшно, как кажется. Просто осмотрите, напишете кучу бумаг и будете свободны.

* * *

Нас ждала женщина. Черные волосы и яркие стрелки подчеркивали мертвенную бледность лица. Глаза были опухшими и красными.

– Там, – встречающая дернула головой куда-то в глубь квартиры, ее голос звучал глухо.

Мы с Аней вошли внутрь, а женщина вжалась в стену, чтобы пропустить нас и закрыть дверь. Щелкнул замок. В квартире пахло лекарствами и чем-то затхлым.

Умерший находился в большой комнате, заставленной растениями. Мужчина сидел на диване, запрокинув голову назад. Над ней качались большие листья, похожие на пальму, в ногах улеглась маленькая собачонка, тихо зарычавшая, когда я сделал шаг к телу.

– Ну, я не сделаю ничего плохого, – пробормотал я, но собачка лишь заскулила, положила голову на ногу хозяину и затряслась всем телом.

– Он умер? – шепотом спросила Аня, застыв у порога.

– Ну да, – я еще раз окинул тело взглядом, отметив синюшность лица и неподвижность, – определенно, он мертв. – Я вернулся к карте вызова. – ЭКГ сможешь снять?

– Я? – девушка рефлекторно сделала небольшой шаг назад и задела горшок с растением. Тот опасно качнулся, но передумал падать и остался стоять. – Хорошо, я… Я сейчас все сделаю, – Аня собралась с силами, взяла кардиограф и, преодолевая робость, пошла фиксировать отсутствие сердцебиения.

– Он умер? – повторила вопрос Ани женщина, впустившая нас. Теперь бледноту лица подчеркивала размазанная тушь. Нос у женщины покраснел. Успела поплакать? Вероятно. Все по-разному переживают такое событие.

– Да. Что случилось? Кем вы приходитесь усопшему? Когда обнаружили тело? Чем болел?..

Не успел я закончить фразу, как женщина зло ответила:

– Муж он мне… Да алкоголизмом болел! Пил, не просыхая! – она плюхнулась на стул рядом со мной и уткнулась в ладони.