Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин - Страница 16

довольно интересно иметь дело. Знай их, знай, как они думают, знай, как им ответить. Там, где западный или, тем паче, русский, бизнес строится чисто на деловых отношениях, глубокая связь востока создается иначе. Не сказать, что лучше, просто — иначе.

Не успел я сделать от пристанища вредной старухи и полсотни шагов, как телефон пиликнул сообщением от неё:

«Хочешь взять мою дочь в жены?»

Усмехнувшись, я написал ответ:

«Скорее, я возьму в жены тебя»

Интерлюдия

Говорят, что война не меняется, но эта летучая фраза — просто собачье дерьмо для тех, кому нужны простые объяснения. Война взрослеет вместе с человечеством. Лишается иллюзий, усложняется, приобретает новые правила и характер. Затем она скрывается, уходит от крови, боли, дыма сожженных домов и свиста пуль, становясь строчками отчетов с фондовых бирж, списком утраченных активов в ходе диверсий и именами переметнувшихся субъектов влияния.

Для Священной Инквизиции война всегда была её прерогативой. Её коньком. Подстреленный колдун из племени вампиров или разошедшийся оборотень-шаман всегда были в самом низу пирамиды войны, ремеслом, традицией… чем-то знакомым, почти приятным. Выше же было другое. Инквизиция боролась с миром за прозаические вещи. Влияние, власть, деньги, политический капитал, связи. Это была совершенно другая война, которая кормила всю организацию. Тот классический конфликт, в котором участвует каждый частный бизнесмен, каждое государство… хотя, можно сказать, что и каждый человек на планете.

Теперь, в этом актовом зале, нескольким десяткам человек, относящимся к руководству Священной Инквизиции, показывали новое обличие войны.

Оно им не нравилось.

— Мы пока используем сырое название для этой тактики, «Кибер-удар», если позволите, — торопливо проговаривал стоящий на сцене человек, водя указкой по вынесенным на большой экран изображениям, — Как можете видеть, на экране комплекс, штурм которого производился командой «Эпсилон-Ортега». Стрелочки показывают, с каких сторон приближаются наши бойцы…

Видео было откровенно безрадостным. Комплекс, в виде пятиэтажного здания на окраинах заштатного городка, был слегка недостроен, но, на взгляд парочки бывших оперативников, сидящих в зале, не мог представлять из себя тяжелую мишень, кто бы внутри ни скрывался. Однако проблема была в том, что, когда «Эпсилон-Ортега» только начала движение, в комплексе ничего и никого не было.

Массивный плоский дрон, покрытый защитной тканью, лежал на крыше одного из соседних зданий. Только благодаря дополнительным стрелочкам на экране зрители смогли понять, что эта машина наблюдает за местностью с помощью нескольких очень маленьких летающих роботов, рассредоточенных по местности. По уверенным предположениям лектора их могло быть на порядок больше.

А затем стало еще больше, но ровно на время, необходимое пяти десяткам очень небольших, совершенно бесшумных дронов для проникновения в комплекс. Каждый из них прилетел по траектории, исключающей возможность визуального контакта с любым из оперативников Инквизиции, приближающихся снизу.

— От трех и восьми десятых до пяти и трех десятых секунды от старта до занятия боевой позиции внутри здания, — мрачно, почти торжественно, озвучил докладчик, — Это чисто боевые одноразовые модули, несущие на себе разнообразный ассортимент средств поражения живого противника. Каждый элемент этого арсенала адаптирован под защитные качества наших костюмов.

За срок в пять целых три десятых секунды здание оказалось заминировано дронами, как могло бы показаться стороннему наблюдателю… однако всё было сложнее. Машины, двигающиеся в невидимой связке, позволили всему отряду оперативников Священной Инквизиции втянуться в здание, а затем, двигаясь с хирургической четкостью, ликвидировали весь отряд, уничтожая в первую очередь тех, кому было бы проще убежать. Дроны взрывались, дроны плевались шрапнелью, дроны метали светошумовые гранаты.

Отряд опытных полевых оперативников перестал существовать через…

— Семь целых три десятых секунды, — совсем похоронным голосом объявил лектор, переводя указку на огромного дрона, который, втянув в себя маскировочную ткань, очень быстро поднялся в воздух, а затем еще быстрее рванул с места, улетая куда-то вдаль.

Тактическая связка была проста, даже элементарна. Основная матка-контрольный центр плюс рой помощников, чьи процессоры выступали распределенными вспомогательными узлами для обработки информации, а затем их носители становились исполнителями решения. Эффективная и очень дешевая стратегия. Затраченная устроителями засады сумма не могла превышать семидесяти тысяч долларов в то время, как подготовка одного оперативника равнялась шести миллионам, не считая боевого опыта, выплат семье и стоимости похорон.

— Как это вообще возможно? — подал голос человек из зала, — Если вы говорите о нейросети, дистанционно связывающей эти устройства, то мы её должны были обнаружить тысячей способов! И заглушить тоже!

— Тут три загадки, — кивнул докладчик, поднимая три пальца, — Чрезвычайно компактный легкий аккумулятор, о котором нам уже известно, импульсный высокочастотный передатчик, работающий на принципах, совершенно непонятных нашим ученым и… сенсорная система, установленная на каждом дроне. Мы не можем получить ни одного образца этой технологии, потому что в каждый такой дрон встроен миниатюрный контейнер с магнитным замком, содержащий взрывчатую смесь с добавлением магния. Он гарантированно разрушает сенсоры и передатчик. Наши ученые предполагают, что именно матка постоянно задает магнитным замкам на каждом своем дроне новое время срабатывания, однако как только дрон теряет хотя бы частичку функционала — он тут же самоуничтожается. Мы нашли в здании обломки нескольких дронов, предположительно, в них была вмонтирована система направленного взрыва и, отброшенные отдачей, они повредились о стены, чтобы тут же взорваться.

Новости не попахивали, а просто смердели катастрофой. Некий неизвестный противник начал войну с Инквизицией, но действовал он совершенно не так, как стала бы действовать нормальная организация. Враг выдавливал инквизиторов с Востока, нанося удары по самому, казалось, странному месту. По войскам.

Провокация, затем уничтожение группы. Информация, уничтожение группы. Засекреченный выезд группы на операцию, не связанную с этим противником — уничтожение.

Из них выкачивали самое ценное. Кровь. Дешево, сердито, всего лишь пачками копеечных дронов. Никто не атаковал смежные организации, с которых получала прибыль Инквизиция, никто не вмешивался в работу банков, не путался на фондовом рынке и не бодался с ними в недвижимости. Никто не трогал осведомителей, шпионов и агентов, все работали, даже не зная о текущей войне.

Били по рукам. Раз за разом.

Подобного никто не ожидал.

— Мы не можем отзеркалить эту тактику, — мрачно высказался один из слушателей, — Предлагаю сосредоточиться на срочном развитии контрмер!

— Мне одному кажется, что эту систему дронов используют как одноразовый козырь?

— Когда он себя исчерпает, мы потеряем невосполнимый резерв на половине планеты!

— Нам нужен асимметричный ответ, немедленно, — заявил невозмутимый спокойный голос.

— Что вы под этим понимаете⁈ — нервно осведомился кто-то еще.

— Очевидно, что Япония является