Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин - Страница 15

сидели, ворвался разгневанный бинтуронг с высоко задранным хвостом. Сбив Эрику с ног, Соня кинулась к испуганно взвизгнувшей Юки, тут же упустившей ворона. Марий, шагнувший наперерез, не успел, запутавшись рукой в майке Нормы, которую поглаживал по спине. Кошачий медведь, добравшись до почти упавшей на пол птицы, попытался её раздавить, встав на дыбы и обрушившись всей массой сверху, но не преуспел, поскользнувшись на полу.

Там Соня встретилась с перепуганной Широсаки, а затем они обе отхватили от суматошно захлопавшего крыльями ворона, который, уйдя на взлёт, воткнулся в мужественную грудь Гритта. Барон, пытаясь схватить птицу, схватил заодно и свою женщину, которая, оказавшись чересчур близко от существа, которое её недавно болюче клюнуло, начала сопротивляться. Марий, сделав шаг не туда, споткнулся о встающую Эрику, всё это попадало вниз… и началась какая-то непредставимая возня с ругательствами, стонами, жалобами и рёвом выведенного из себя медведя.

Я уже посматривал, откуда начинать распутывать этот адский клубок, как на кухню ворвался его величество Алебастр, решивший, что он герой дня. Чернокожий представитель подземной цивилизации метко пнул выбравшегося из кучи тел ворона, но тот, подло увернувшись, подставил альва, вынудив пятку последнего вонзиться ровно в выпяченный зад вампирессы, спасающейся от лежащего на спине бинтуронга, орудующего лапами. В результате ворон грянулся о люстру, Эрика сиськами зашибла Соню, альв упал на спину, а я завыл от более никак не сдерживаемого хохота.

В целом, это могло кончиться почти хорошо, если бы ворон помер, превратившись в пучок черных перьев или… ну, не знаю, Юки нашла бы под столом золотой клад, но только не кончилось. Я смеялся, не особо контролируя обстановку вокруг, а гребаная птица решила, что самое безопасное место в окружающем хаосе — залезть мне на плечо. В результате все очень скоро поняли, что пока они ползали червями, набивая себе шишки и натурально рискуя задницами, Петр Васильевич изволил сидеть на стуле и хохотать, причем с вороном на плече!

Черт, я даже скрыться не смог. Нас с вороном завалили телами, причем в итоге птица всё-таки «умерла», а затем случилось то, что происходит в такие моменты. Во всем обвинили меня.

…хором!

Злые они, ушёл я от них. Хромая.

Кси Тинг не была рада меня видеть, хотя, было бы точнее сказать, что старая китаянка была совсем не рада другому — её недруг был гарантированно мертв, об этом уже трубили по всему городу, но явно не так, как бы ей хотелось.

— Пришёл получить плату за то, что не делал, а? — проскрипела она, когда я опустил зад в кресло посетителя.

— Могу уйти и без платы, — улыбнулся я в ответ, — Даже более того, старуха. Глядя на тебя, я не могу избавиться от мысли, что ты желала бы совершенно иного конца всей этой истории. Того, в котором грек дохнет, а я приобретаю новых врагов. Очень плохое впечатление для нашего совместного бизнеса…

— Не говори ерунды! — нервно отмахнулась сигаретой женщина, почувствовавшая неладное, — Я заплачу… но если есть вариант уменьшить сумму, заменив услугами или каким-нибудь товаром, то я бы послушала твои предложения.

Старая вредная сука и эти восточные традиции. Переводя на человеческий язык: вернувшийся в город Филиппатос означал гарантированную и мучительную смерть Кси Тинг в ближайшее время. Такие люди не возвращаются без серьезнейшего прикрытия, без качественной и хорошей подготовки, без связей и предварительных договоренностей. У китаянки сейчас не было ничего, кроме Инквизиции, а оно хорошо, только когда речь идёт о репутации. Если у твоих дверей стоят бронированные молодчики в черной форме, ты из торговца информацией превращаешься в продавшуюся какой-то корпорации крысу, а это — финиш. Проще говоря, вызвав меня, Кси Тинг выложила на стол всё, что имела или что могла наскрести. Это был шаг отчаяния.

Сейчас, если она выложит сто тысяч баксов, обещанных за срочную смерть грека, то останется не просто ни с чем. Останется в долгах. Признаться в этом означает потерять лицо, что для китайца хуже смерти.

Протяну-ка старушке руку помощи… только сначала сожму её в кулак.

— Я окажу тебе три услуги, — показал я ей три пальца, — Бесплатный сервис. Первая будет добрым советом. Не пытайся нами пользоваться. Либо мы делаем дела, либо возимся с нашей маленькой войной, которая заключается в том, что ты пытаешься меня укусить, а я тебе отвечаю мелкими уколами. Второе — мне нужен масл-кар, пусть и не в идеальном состоянии, плюс пикап-внедорожник. Хорошие, не дерьмо, но и не призовые тачки, которые ты подгонишь к моему дому, а затем скажешь, что это стоило всех денег. Поступи по совести. Третье — я разрешу тебе оказать лично мне маленькую услугу, которая может окончательно сгладить недопонимание между нами.

Воцарилась пауза, долгая и тяжелая. Китаянка аж скрипнула зубами. Я не бросал ей подачку, а протягивал ветвь мира, по всем законам и правилам восточного этикета, с условиями, оговорками и жирной фигой, которую она уже чуяла. Встань я сейчас и уйди без денег, это бы значило конец отношений, полный разрыв, после которого её позиции в Старом городе если не пошатнулись бы, то здорово потеряли в массе. Это была тяжелая ситуация, но старушка была крепким орешком.

— Что за услуга тебе нужна? — наконец, выкашляла она, давя бычок в пепельнице с яростью добивающего противника гладиатора.

— Ерунда, ты от этого даже выиграешь! — беззаботно отмахнулся я, — У Ла Диспензы завелась девочка-помощница, юный цветочек восемнадцати лет. Но она, понимаешь ли, сейчас живет в мире без радости, совершенно непривычная к реалиям Апсародая. Мне её жалко. Твои девочки могут устроить ей «лучший день в жизни», м?

Если бы взглядом можно было убить, то половину моих потрохов сейчас бы выбросило из кабинета под давлением от глаз Кси Тинг, превратившихся в узкие щелки, излучающие возмущение, злобу и ненависть. А еще уважение. Много-много уважения.

— Приводи! — тяжело бросила она, — А пока — сгинь, русский! Мне работать надо!

Разумеется, я кашлять хотел на проблемы Микки. Это тело, как его уже охарактеризовала Эрика, было абсолютно пустым и бессмысленным человеком, обычным подростком, который, вместо того чтобы сломать себе шею нелепым пируэтом или сгнить от запущенного сифилиса, решил быкануть на мексиканский картель. Суть была в Кси Тинг, женщине, которая принципиально не позволяла девочкам из своего мыльного домика оказывать кому-то услуги даром. Я устроил её эго чувствительную порку, ориентируясь только на свои ощущения. Они оказались правильными.

С восточными людьми