Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин - Страница 10

дверью, в нашу входную дверь забарабанили так, как будто там стояло два взбесившихся осла, закончивших курсы барабанщиков.

— Красовский!! Открывай!!! — завопили из-за двери знакомым голосом безумной маленькой стервы, — И если ты трахаешь мою собственность, то знай, я тебе это прощу только если дашь посмотреть! У меня с собой попкорн!!

Ну вот за что всё это мне?

— Я, по-твоему, кто? — спросил я, распахивая дверь перед лыбящейся мелочью, — Завод по производству спермы? Куда мне еще баб?

— Кому ты рассказываешь! — гоготнула рыжая, вваливаясь внутрь и пихая меня плечом в живот, — Мелкой надо пару раз тыкнуть, чтобы она отвалилась с высунутым языком, а Эрика любит, когда всё красиво и с настроением! Халява, мужик! Еще пару выдержишь!

— Да? — удивился я, почесывая голову, — Ну тогда Сильвио надо будет кого-нибудь тоже подогнать. А то, чего он как лошара…

— Убью!!! — на меня напали.

…ладно, на мою нижнюю часть напали.

— Точно убью!!

Немного дружеской возни, перебранка, ввалившаяся в душевую Момо, истеричные рыдания очнувшейся Микки, бормотание Нормы. Почти идиллия, если, закинув в рот пару горстей попкорна, сообщить собравшимся женщинам, что я внимательно за ними слежу вон из той плотно закрытой комнаты, а потом пойти именно туда. Досыпать.

Проснувшись через пару часов, я обнаружил всех трех девушек, сидящих в кухонном уголке и даже серьезно о чем-то разговаривающих. Присоединившись к ним, принялся вникать в суть проблемы, которая оказалась смехотворной. Микки, это бледное подобие готической неформалки, сильно боялась за свою жизнь, категорически была несогласна со своим рабским статусом, точно была уверена в том, что сдохнет как собака, если останется возле агрессивных и сумасшедших Сильвио и Момо, но теперь, зная, что бежать некуда, полностью отчаялась и не знала, что делать.

— Ну и в чем она не права? — поинтересовался я у возмущенной Момо, отхлебывая кофе.

— Да она уже трупом должна быть! — надулась коротышка, складывая руки под отсутствующей грудью, — Тупая малолетка просто не понимает, что её жизнь кончилась давным-давно! Капризничает!

— Ну это же тебе не медоед, а зумер, — попытался донести я до рыжей мысль, — Они очень щепетильны в выборе рабочего места. Говорят, что хотят жить не ради работы и всё такое. Кстати, а зачем она вам вообще нужна?

Раздосадованная Момо скрывать не стала. У Микки, выглядевшей совсем невзрачно без своего макияжа, глаза одновременно задергались и начали испускать влагу.

— Чтобы убираться в костюме горничной…? — простонала несчастная, падая головой на стол.

— Ну еще следить за бумажками, работать секретарем для любимого, делать мне массаж и протирать от пыли наш хлам! — простодушно уточнила рыжая, — Мы бы тебя кормили, заботились и всё такое. Жалко же убивать просто так!

Если когда-то у этой Микки и была самооценка, то теперь на её месте были прах, пепел, пара окурков и следы от плевков рыжей заразы. Сама Момо, пропитанная суровой атмосферой Старого города, не понимала «капризов» девушки совершенно. Ей казалось, что предложенная сделка для той должна быть просто спасением, что было совершенно верным с такой позиции. Однако у неформалки была в голове другая картина жизни, которую здорово подпитывало участие и сочувствие Нормы.

Вот оно что.

— Норма, а ты почему жалеешь Микки? — коварно спросил я, вновь принимаясь за попкорн, — Потому что с ней жестоко обращаются?

— Нет, конечно! — тут же удивилась простодушная девушка-оборотень, — Потому что она несчастная! Момо предлагает очень хорошие условия!

— А я о чем! — тут же гаркнула мелкая.

— Рабство — это хорошие условия⁈ — взвизгнула, подавившись, пленница обстоятельств, заставляя Норму испуганно отскочить, — Да?!!

— Она совсем дурная… — как-то грустно вздохнула Момо, а я в этой грусти почувствовал отчетливый щелчок курка, встающего на боевой взвод.

— Ну так дай ей свободу, — решил принять я участие в «воспитании», — Прямо сейчас выставлю её за дверь и всё. Через неделю будет стучаться в двери вашей башенки, плакать и проситься внутрь. Или сдохнет.

Микки перешла картелю дорогу по обычной подростковой глупости. Она была раньше стандартным городским цветочком в Сан-Франциско, стереотипным бунтующим подростком. Вместе с парой друзей они занимались интернет-скамом, неплохо зарабатывали временами, тусовались по разным «злачным» местам. Там же эта девчонка встретила свою большую любовь, какого-то парня, у которого как раз и были проблемы с поставщиками из картеля. Парню организовали «колумбийский галстук», очень характерный вид казни, но что-то спугнуло исполнителей, поэтому они свалили с квартиры, где произошло убийство, не успев как следует замести следы. Следующей квартиру посетила Микки, у которой конфетно-букетный период был в самом разгаре, ну и… последствия можно легко представить.

Девочка-скаммерша, зарабатывающая интернет-мошенничеством, решила использовать свои навыки, чтобы отомстить за ужасно убитую любовь. Вышли на неё раньше, чем успели до конца высохнуть сопли у неё в носу.

— Я не буду тратить бабло на памперсы для этой дуры… — упрямо пробурчала Момо, — Ей они понадобятся, после того как местные выдерут её во все дырки! Да и брезгую я с такой потом жить под одной крышей!

Обсуждаемая девчонка глухо зарыдала, но волчица уже не кинулась к ней утешать. Норма стояла, задумчиво хмурясь и смотрела на Микки так же, как и на Соню, когда та особо сильно не понимала концепцию необходимости равноценного обмена.

— Ну тогда просто предложи ей сделку. Микки будет убираться, помогать и всё такое, а ты, в обмен на это, с помощью Юки и Нормы, будешь учить её выживать. Сделаете из зумера полноценного человека, способного постоять за себя…

— Что⁈ — возмутилась рыжая, аж подпрыгивая на табуретке, — Я еще буду что-то должна?!!

А вот это уже была чистая игра. У всего происходящего была другая, тайная и темная подоплека, в которой таился страшный секрет. Момо в этой жизни любила только двоих. Своего ненаглядного Сильвио и Майора Тома. Ну, может быть, еще немножко меня. Однако медоед вам не приблудный пудель, а дикое и хищное животное, которому нужна воля, жертвы и… обслуживающий персонал.

Настоящая будущая роль Микки заключалась именно в этом, а моей тайной задачей было протянуть руку помощи полностью отчаявшемуся зумеру, уже подумывающему о самоубийстве. Как там говорили великие? «Отними у человека всё, верни хотя бы половину — и он будет век тебе благодарен!».

Этот торг ничем не напоминал вчерашний, в синагоге. Он был коротким, яростным и