Поэмы Лермонтова проходят путь от юношеских подражаний Байрону и Пушкину до масштабных мистерий, подводящих итог русскому поэтическому романтизму. Давно отверженный блуждал В пустыне мира без приюта: Вослед за веком век бежал, Как за минутою минута, Однообразной чередой.
Историческая драма о Смутном времени — и главная русская историческая драма вообще. Опираясь на Шекспира и Карамзина, Пушкин смешивает языки и стили и открывает в русской истории глубокую психологическую проблематику. Шекспиру я подражал в его вольном и широком изображении характеров, в небрежном и простом составлении типов, Карамзину следовал я в... развитии происшествий, в летописях старался угадать образ мыслей и язык тогдашнего времени. Источники богатые! умел ли ими воспользоваться — не знаю, — по крайней мере, труды мои были ревностны и добросовестны. А также главная русская идиллия: история любви и спасения на фоне бунта, бессмысленного и беспощадного.
В своих поэмах Пушкин проходит путь от волшебной сказки и романтических подражаний Байрону до создания собственной — и, значит, отчасти общей — исторической концепции и мифологии. В «Медном всаднике» общая картина наводнения и частная история Евгения также разворачиваются одновременно и параллельно, и внимание автора постоянно переключается. В то же время от типичной постбайроновской романтической поэмы «Медного всадника» отличает подчеркнутая «ничтожность» героя, внешняя прозаичность его биографии, наконец, «полифоничность» структуры. Не только герой со своей бедой время от времени теряется на фоне картин общего несчастья, но и голос автора исчезает среди «чужих слов».
Молодой мастер Андрей Гаврилов работает на газовом промысле в Астраханской области. Скучные будни, обычные люди, быт девяностых... Но однажды, в тумане, он случайно натыкается на странное каменное сооружение и находит маленькую чёрную пирамиду. Этот артефакт исполняет желания, но требует платы — крови. Сначала Андрей загадывает мелочи: тепло в доме, близость красивой соседки. Потом — машину, потом — смерть врага. Цена становится всё выше, а демоны, пришедшие из тьмы, не отпускают свою жертву. Мистика переплетается с суровой реальностью: бандитские разборки, быт газодобытчиков, тупая бюрократия. Сумеет ли Андрей остановиться или бездна поглотит его?
Трилогия о взрослении, с которой Толстой входит в литературу: современники открывают для себя психологию ребенка и поражаются, с какой глубиной можно описывать внутреннюю жизнь человека. Создание трилогии заняло шесть лет. Работа над ней постоянно прерывалась: возникали параллельные замыслы, много времени отнимала военная служба, сам замысел трилогии непрерывно менялся. Закончив первую редакцию «Детства» к марту 1851 года, Толстой совершенно не предполагал, что у повести будет продолжение.
«Севастопольские рассказы» — полухудожественные, полурепортажные очерки из горячей точки 1855 года. Толстой показывает войну, как никто до него, и вырывается в первые ряды русской литературы. Л. Н. Т. описывает войну от лица субъекта, который не окончательно понимает смысл происходящего, а лишь наблюдает внешние контуры явления. Интонация эта задана и четче всего проявлена в «Севастополе в декабре», страшный четвертый бастион представлен лишь как одна из городских локаций, кровь и смерть не мешают музыке на бульваре «Казаки» — одна из вершин реалистической прозы XIX века, в которой Толстой пересматривает романтические стереотипы о Кавказе и ставит вопрос: что вообще значит быть человеком? О «Казаках» будут часто вспоминать лишь редкие эстеты и ценители толстовского искусства наподобие Ивана Бунина: «Это нечто сверхчеловеческое! Я прямо руками развожу. Как можно так писать!»
Переломные, сложные, как роман, великие пьесы А. П. Чехова, оказавшие влияние на мировую драматургию. «Чайка» стала переломным, революционным произведением не только в творчестве Чехова, но и в мировой драматургии. Внешне реалистическую пьесу Чехов построил очень необычным для XIX века способом. Хотя уже ранние чеховские пьесы «Иванов» и «Леший» вызывали у критики упреки за «обилие вводных, не относящихся к делу сцен и разговоров» и «небрежение законами драмы», в «Чайке» Чехов возвел эти мнимые недостатки в принцип. Здесь отсутствует отчетливая сценическая интрига. Основные изменения в отношениях героев происходят за сценой, и о них сообщается «между делом». На сцене совершаются рутинные бытовые действия (например, игра в лото в третьем акте), ведутся незначительные разговоры о посторонних вещах, подлинный же смысл диалога зачастую содержится в подтексте, мы улавливаем его не сразу. Комические эпизоды приобретают драматическое завершение, и на оборот; при этом пьеса с серьезной проблематикой и трагическим исходом демонстративно определяется автором как «комедия».
Наш соотечественник, а точнее матрица его сознания попадает в мир, где таких как он используют в качестве слуг и расходных материалов в шпионских и династических играх. Но всё сразу пошло как-то не так.
Люди… питомцы, мясо или партнёры. Это первое, что я вижу, когда открываю глаза. Чёртову табличку. Скажем так — ни один из этих вариантов меня не вдохновляет. Поэтому я испытываю облегчение, когда моего покупателя убивают… эм… Горячий яд. Рога. Хищная улыбка. Какого чёрта это вообще такое?! Или правильнее — кто это, чёрт возьми? Потому что он определённо мужчина. Определённо огромный. И определённо источает феромоны, из-за которых я становлюсь куда менее разумным человеком. Меня зовут Ив Уэйкфилд. Мне двадцать пять. Я профессиональный кейтеринг-специалист. Недавно меня похитили инопланетяне — вместе с моей лучшей подругой. А ещё я по уши в проблемах. Я застряла на планете-джунглях. Живу в разбившемся космическом корабле с драконом-мужчиной. На меня охотится мотылёк с демоническими глазами и вампирскими клыками. А помощи я прошу у лисо-человека с хвостом-щупальцем, который к тому же… космический ковбой. Вот в чём дело: я отчаянно хочу вернуться на Землю. Но я не уйду отсюда без моей лучшей подруги — Джейн Бейкер. А найти её и выбраться домой я не смогу без помощи трёх мужчин, которые по чистому совпадению оказываются идеальными романтическими партнёрами для меня. Ура. Три совершенно разных мужчины. Три возможные жизни. Три мощных, опасных, притягательных романа. И только одно действительно важно — найти Джейн. А уже потом… потом я подумаю о том, как справиться с последствиями постоянной связи с инопланетянами. Да. Всё сложно. «ФЕРОМОН» — книга первая из трилогии «Ради любви к пришельцам». Это инопланетный роман в жанре why choose / обратный гарем. История проведёт вас через дикие леса, разумный космический корабль, звёздную часовню и далёкую затопленную планету. Проще говоря — не стоит слишком привыкать к обстановке.
Тридцать лет я вырубал деревья и сколотил на этом целое состояние. А потом одно из них упало мне на голову.Очнулся после смерти в теле молодого дворянина в Российской Империи, где магия – это реальность. И теперь я друид. Последний в своём роду.На меня повесили большой долг. По соседству живёт граф, который спит и видит, как бы забрать мои земли.С другой стороны – Поволжская аномалия, которая обращает моих зверей в чудовищ.Что ж, я не первый раз начинаю с нуля. Насчёт бизнеса в лесу уже есть идеи, а вот с аномалией приётся повозиться! Ведь, чтобы выжить, я должен защищать сто пятьдесят гектаров леса, который чувствую как собственное тело.