Анастасия Горынская потеряла покой в собственном агентстве. Сейф в приёмной заперт на яйце с чужой смертью внутри, свекровь назначила визит, но не подтверждает время, а муж в ответ на всё это печёт расстегаи и ставит замки, которые не защищают ни от чего. Она привыкла разбирать чужие браки, но в этой части своей жизни — между ожиданием, страхом и неумением говорить о главном — она сама оказалась стороной, которой некого защищать.Анастасия умеет выигрывать дела, где формулировки решают всё. Она доказала, что джинн исполнил желания жены, не спросив, что ей нужно. Она отстояла право оборотнёнка быть услышанным, а не разделённым между родителями. Но её собственный брак строится на договорённостях, которые она боится проверить: можно ли любить того, в ком живут трое, можно ли хотеть ребёнка, не зная, передастся ли ему это, можно ли просить мужа о чём-то, чего сама не может назвать вслух. Она прячется за работу, за бланки, за «мне нужно проверить дело» — и знает, что он это видит.Горан тоже видел детскую лошадку в витрине, когда они вместе проходили мимо, и тоже молчал. Оба накопили столько невысказанного, что тишина между ними выросла в стену. Анастасия рискует не случайным скандалом или разочарованием, а медленным остыванием, при котором люди живут в одной квартире, но перестают быть пристанью друг для друга. Она уже научилась говорить «я боюсь» — теперь предстоит узнать, хватит ли этого, чтобы не превратиться в тех клиентов, чьи браки она разбирает.
