Карл Витте, или История его воспитания и образования - Карл Витте - Страница 32

казаться злом, но на самом деле окажется для нас добром — подай, даже если мы будем просить Тебя избежать его! Научи нас сносить вред! Награди тех, кто столько для меня сделал! Будь милостив ко всем людям, особенно к тем, кто страдает!»

Этот принцип набожности и морального воспитания, состоящий в детальном знакомстве с наиболее глубокими частями Ветхого завета и особенно Нового, и особенно лучших произведений, касающихся жизни и учения Христа, лежит в прочном основании будущей доброты сердца. Признание присутствия божественности во всех творениях, частый доверительный разговор с Богом помогают человеку контролировать самого себя, не позволяя с легкостью делать зло или вовлекать в него других. Сердце Карла было и остается столь невинным, что даже весьма образованные люди называли его чистым, как ангел.

Именно поэтому даже в наше отсутствие Карл не занимался ничем запрещенным. Он сказал бы, что Бог всё видит, а обманывать Бога стыдно. Конечно же, и у него случались грехи, но их можно отнести к обычным детским случаям.

Однажды мы пришли в гости к пастору Е. в городе Н. На следующее утро за кофеем Карл беспечно пролил свое молоко на стол. Правило было таково, что в подобном случае он наказывается; ему не дают больше ни еды, ни питься, за исключением хлеба с солью.

Карл очень любил молоко. А по этому случаю Е. сделал его для малыша сладким и в придачу дал кусок вкусного пирожного, поскольку выпечку Карл тоже очень любил. Пролив молоко Карл густо покраснел, смутился и перестал пить. Я прекрасно видел, почему, но предпочел сделать вид, что ничего не заметил.

Е. тоже всё видел и всячески поощрял малыша допить молоко. Он опускал голову всё ниже и, наконец, признался, что не может продолжать пить, поскольку неловко пролил часть молока на стол. Все стали уверять его, что в этом нет ничего страшного, и что он может спокойно допить оставшееся молоко. Я молчал и занялся упаковкой наших вещей. Карл сидел неподвижно и, наконец, Е., движимый горячей любовью к ребёнку, рассердился на меня, посчитав, что я приказал Карлу сидеть каким-нибудь незаметным кивком головы.

Я выслал Карла из комнаты и объяснил всем, что произошло на самом деле. Но толку от этого оказалось мало. Все настаивали, что это противоправно природе здорового ребёнка с хорошим аппетитом — отказываться есть пирожное с молоком только потому, что ему это запрещает правило из-за какой ничтожной пролитой лужицы.

— Давайте уйдем, и он допьет молоко!

— Отлично, — ответил я, — я уйду для того, чтобы вы увидели, что его поведение происходит из самой его души, а вовсе не продиктовано мною. Но только потом вы скажете мне правду о том, как всё произошло. В ответ я обещаю вам, что не накажу его, если он и вправду это молоко выпьет.

Они пообещали, что расскажут всё честно.

Карла снова позвали в комнату, а я под каким-то предлогом вышел. Е. сделал всё, чтобы уговорить малыша допить и доесть, но напрасно. Они ещё больше подсластили молоко, но не помогло и это. Тогда они сказали, что потом снова наполнят чашку до краев, и я не замечу разницы, и стали предлагать ему другое пирожное с софистической ремаркой: «Это-то правило не запрещает!» Особенно они обратили его внимание на то, что я вообще ничего не узнаю о происшедшем. Но Карл оставался непоколебимым и ответил так:

— Даже если папа не узнает, то Господь увидит, а это главное. И если я возьму новое пирожное и молоко, то это будет обман.

Они напомнили ему о том, что впереди его ждет долгая прогулка, и ему нужны силы, чтобы совершить её. Он же отвечал, что румянец появляется и от хлеба с солью, которые вполне поддержат его силы.

Наконец они поняли, что надо вызывать меня и со слезами на глазах рассказали, как обстояло дело. Я действовал холодно, как мог, спокойно поцеловал Карла и сказал:

— Дорогой Карл, ты принял наказание по собственной воле и ты хотел вынести его достойно. Поэтому и ради нашей предстоящей прогулки и ради просьб наших друзей я хочу, чтобы ты закончил завтрак. Иди, доедай пирожное и допивай молоко! Ты исполнил правило, и я освобождаю тебя от всяких обязательств!

И Карл с благодарностью и видимым наслаждением выпил молоко и съел пирожное. Е. никак не мог понять, как ребёнок в 6 лет может обладать подобным самоконтролем, чтобы отказываться от любимого блюда при таких ничтожных обстоятельствах и с таким хорошим аппетитом.

Значит, они недостаточно знали высокую власть чистой набожности и следующей за ней морали, ибо с ними можно совершить очень многое, а без них — почти ничего.

Вторым принципом было формирование и укрепление тела Карла и, насколько возможно более, всех его возможностей. Об этом мы уже говорили, поэтому здесь обойдём. Ведь смысл укрепления и совершенствования телесных сил понятен сам собой.

Третьим принципом с самого начала было наибольшее развитие его умственных способностей во всех их различных проявлениях: разум, острая проницательность, мудрость, память, воображение и т. д. Я уже немного говорил об этом, но теперь хочу рассказать в полном объеме.

Сюда же относится и требование знания литературного языка с правильным мышлением, постановкой вопросов, формулированием ответов, возражений и т. д., которые так приятно удивляли в Карле людей. Именно по этой причине любая компания всегда была рада ему, хотя он и не до конца знал их язык или область науки. Как много удовольствия это подарило Карлу, и как много он увидел, услышал и узнал благодаря этому!

Наиболее культурные люди были счастливы посетить нас или познакомиться