Искатель, 2012 № 12 - Журнал «Искатель» - Страница 64

своей девушки, и ты спасешь ее, — напутствовал его Рамон.

— От твоих глаз ничто не укроется, мудрый мой Лопес, — произнес единственный ныне живущий Сарандон и добавил: — С завтрашнего дня я буду ночевать в своем трейлере на съемочной площадке.

— Но один, — предупредил его старик. — Сейчас'демон будет охотиться за твоей девушкой, но не сможет причинить ей вред, если она останется девственницей.

Ричи ухмыльнулся, зубы его отразили лунный свет.

— Я не трону ее, Рамон, как бы мне этого ни хотелось, — пообещал он себе и старому другу.

— Вот и славно, — протянул Рамон. — А теперь спокойной ночи.

— И тебе спокойной ночи, мой добрый друг, — ответил Сарандон. — Так или иначе, эта грустная история окончится через неделю.

Неделя, заполненная тяжелой изматывающей работой на съемочной площадке, пронеслась быстро. Дебютантка большого кино мисс Гловер и звезда Голливуда Ричард Сарандон жили теперь в трейлерах-раздевалках, но почти не встречались вне съемочной площадки. Теперь Саманта предпочитала отсиживаться в своем трейлере. Она не хотела никого видеть, даже Сарандона. Мысли тяжелые, безрадостные, не давали ей покоя — что она будет делать, когда закончатся эти съемки? Она хотела поступить в университет и упорно шла к своей цели — изучала драматургию, играла в школьном театре, где ее заметил агент Голливуда. Приглашение на съемки фильма знаменитого режиссера показалось ей трамплином в блистательную взрослую жизнь, и она, не раздумывая, вылетела в Аризону, замирая от счастливого поворота в своей судьбе. Но как она будет жить, когда съемки закончатся и она не сможет больше видеть Ричарда Сарандона, Саманта еще не решила. И в ее контракте об этом не было ни слова, разве что ссылка на форс-мажорные обстоятельства. А безответная любовь к таковым не относится. Кинокомпания сняла с себя ответственность за душевное спокойствие актеров. Саманта чувствовала, что видеть Ричи, просто быть рядом с ним стало для нее неутолимой потребностью. Девушка иногда забывала дышать, оглушенная и захваченная своей любовью, и ни на секунду не могла изгнать его из своих мыслей.

Действие в фильме Льюка Бассина развивалось быстро и напряженно — ковбой догнал свою возлюбленную в маленьком городке на мексиканской границе и пригласил на танцы. Массовую сцену снимали ясным аризонским вечером. Западная сторона неба полыхала пурпурным золотом, а в кадре находилась танцевальная площадка на открытом воздухе — зеленая лужайка с длинными столами. Тут же готовилось барбекю, а место для танцев было посыпано щебенкой — асфальта в девятнадцатом веке в техасской глубинке еще не знали. Щедрый ковбой купил возлюбленной мексиканский наряд. Саманту облачили в кружевную мантилью и белое шелковое платье с оборками. Они эффектно обвивались вокруг ее стройных ног, когда она вальсировала в объятиях Ричи. Скромная жительница восточных штатов не знает танцев быстрее вальса и с недоумением наблюдает, как местные жители лихо кружатся и подпрыгивают в бешеной мексиканской пляске, занесенной с той стороны границы. Ковбой приглашает свою девушку на этот танец, она смущена, но соглашается, увидев печаль в его глазах. Вихрь быстрого танца закружил их. Ковбой поднял девушку на вытянутых руках, и для двоих время остановилось, музыка смолкла. На большом экране безмолвный поединок взглядов будет выглядеть очень красиво: чистые голубые глаза Саманты, влажные, распахнутые, — и янтарные глаза Ричи, обжигающие страстью. Сердца сентиментальных зрительниц в темном зрительном зале растают от восторга. Взгляды голубых и янтарных глаз, казалось, сомкнулись навечно.

— Саманта, — хрипло выдохнул Ричи. — Саманта, сага mia...

— Что? — нежно спросила она, глядя на любимого сверху вниз.

— Сага, дорогая, любимая, — как в бреду шептал актер.

Девушка в его руках сильно вздрогнула.

— Поставьте меня на землю немедленно, мистер Сарандон, — произнесла она злым шепотом.

— Милая, выходи за меня замуж, — сказал Ричи.

— Что? — пролепетала девушка. Сердце ее замерло, мир вокруг закачался. Ричи держал ее крепко на вытянутых вверх руках, значит, голова кружится у нее.

— Давай поженимся, — повторил Сарандон, и взгляд его стал умоляющим. В этот момент он не играл.

— Да-а, — выдохнула Саманта, и свет для нее померк, как будто объектив кинокамеры перекрыл черный фильтр.

Ричи подхватил обмякшую девушку и прижал ее к своей груди. Он бережно коснулся губами ее чистого лба и с вызовом взглянул в камеру.

— Она согласна! — гордо объявил он.

Камера стрекотала, Льюк метался в своем кресле, зажимая себе рот, чтобы не сбить неосторожным словом эмоциональную шру актеров. В этом фильме ему почти не приходилось что-либо выдумывать, указывать им. Актеры вжились в свои роли, играли их достоверно. Но что это? Они правда женятся?

Сарандон вынес Саманту со съемочной площадки и осторожно усадил в шезлонг. Врач подбежал почти сразу. Ричи стоял на коленях перед девушкой и грел в своих ладонях ее холодные пальцы. Врач быстро набрал шприц и поднес его к запястью девушки.

— Не надо, — остановил его Ричи. — Мисс Гловер приходит в себя.

Врач отступил на шаг. Пушистые ресницы Саманты затрепетали, веки дрогнули. Первое, что она увидела, был Ричи. Он стоял перед ней на коленях, и его обычно мрачное лицо светилось восторгом, взгляд золотых глаз ласкал ее.

— Мисс Гловер, вам уже лучше? — раздался профессионально любезный голос врача.

— Да! — сказали молодые люди в один голос и снова повернулись друг к другу. Ричи поцеловал руку любимой.

— Саманта Гловер, только что ты пообещала выйти за меня замуж.

— Правда? — нежно улыбнулась она. — Ну что ж, я согласна!

Сердце ее колотилось в бешеном ритме, но странный покой разливался в душе — неожиданно начало исполняться ее самое заветное желание.

Ричи проводил невесту к ее трейлеру, но не посмел поцеловать на прощание.

— Спокойной ночи, любовь моя!

— Спокойной ночи, Ричи! — сказала она и захлопнула дверь трейлера. Сарандон с вызовом посмотрел на почти круглую луну и усмехнулся.

Саманта разделась, легла на кровать, но не спала ни секунды. Она тихо лежала под одеялом, а счастье, казалось, свернулось у нее на груди невесомым пушистым комочком. В голове проносилось столько мыслей и образов, что она даже не пыталась в них разобраться: лица родителей, братьев — как они будут рады за нее, патио ранчо Сарандона — скоро она войдет туда законной хозяйкой! И золотистые головки детей, прижавшихся к-ее