Искатель, 2012 № 07 - Журнал «Искатель» - Страница 53

туда лететь. Толерантность, конечно, является социальной нормой, но кроме Корделии Вудс все в нашем отделе придерживаются более традиционных взглядов в этом вопросе.

Землян зачастую считают вездесущими и сующими нос не в свои дела. Время от времени в парламентах различных государств раздаются возгласы негодования, требующие избавиться от надоевшей гегемонии Земли и объявить полную независимость от нее. Однако светлячки — представители прародины человечества — не дают вредным идеям развиться, и дальше разговоров дело не заходит.

Удаленность миров друг от друга приводит к тому, что их жизнь акцентирована на самих себя, ибо большая часть их эгоцентричных обитателей никогда не покидала пределов своей системы и в обозримом будущем не сможет это сделать. По крайней мере до тех пор, пока не будет изобретена возможность отправить носителя мозгового излучения положительной полярности в межзвездное путешествие.

Эта обособленность приводит к появлению своих, местных традиций и социальных устоев, которые своеобразны в каждом мире и не повторяются между собой.

Конкордия не была в этом исключением. Я уже познакомился с некоторыми здешними порядками и теперь привыкал к очередному из них: на Конкордии при общении с незнакомыми людьми принято вначале называть свое имя. Это касалось общения с любым собеседником, даже с обслуживающим вас персоналом.

Именно это в первую очередь я и сделал, когда на следующее утро заказывал еду по видеофону.

Такое общение вызывало во мне внутренний протест: кому какое дело до того, как меня зовут? Однако с этим приходилось мириться: не представиться было верхом неприличия, за это можно было нарваться на скандал.

Я принял душ, после чего внимательно рассмотрел в зеркало свою физиономию. Левый глаз опух, во всю щеку красовался синяк. Болели скулы и виски. Пришлось наложить на лицо заживляющий крем и выпить обезболивающего.

Расхаживая по квартире, я открыл пакет с кефиром, который мне уже успели принести, затем плюхнулся на диван и включил стереовизор. Показывали новости. Пойдет, решил я и, попивая кефир, начал подводить итоги вчерашнего дня.

Итак, некто по имени Альбатрос жаждал встречи со мной. Вероятно, он располагал какими-то сведениями относительно гибели Джонсона. До места встречи он так и не дошел — очевидно, этому помешала некая третья сторона, которая сразу после этого начала подчищать базу данных, вырезая оттуда все упоминания об Альбатросе, дабы я не смог найти его. Таким образом, напрашивается вывод, что сведения, известные Альбатросу, все-таки имеют ценность, раз уж его никак не подпускают ко мне, что, в свою очередь, указывает на необходимость встречи с ним. Надеюсь, он еще жив, мрачно резюмировал я.

Я попробовал очертить круг людей, которым мог доверять, и понял, что нахожусь в этом круге пока в одиночестве.

Что касается Де Ловерга, то во мне не было уверенности, что он как-то причастен ко всему происходящему. По сути, только записка Альбатроса намекала на его след в этом деле, однако пока я не встречусь с последним, делать выводы относительно Де Ловерга рано. Вместе с тем я решил не делиться с Де Ловергом своими соображениями и посвящать его в свои планы — по крайней мере до того момента, как, опять же, не встречусь с Альбатросом.

Диггер, как человек, выполняющий приказы Де Ловерга, также выпадал из круга моего доверия.

Для удобства я ввел в задачу еще некую сторону, которая чинит мне препоны. Вероятно, это люди, каким-то образом связанные с местной полицией. Их планы и цели оставались для меня загадкой.

Отсутствие полноценного доступа в базу данных лишало меня самого главного инструмента расследования. Ведь любой отчет, любое дело теперь вызывали во мне скептицизм ввиду вероятности того, что их уже подчистили от важных материалов и деталей. А так как я не доверял никому на этой планете, обратиться с просьбой предоставить полные права на просмотр базы мне было не к кому.

Разве что только на Землю. Вряд ли, конечно, но, не исключено, что они имели какую-то возможность помочь мне в этом вопросе, не потревожив конкордийских полицейских и Де Ловерга. Кроме того, мне было приятно осознавать, что есть люди, кому я еще могу доверять, и что мое общение с ними происходит с использованием особого способа шифрования данных, который практически недоступен для взлома.

В следующие полчаса я сочинял отчет для шефа. Я объективно и обстоятельно описал ему сложившуюся ситуацию и предшествующие ей события. Отдельно изложил свои соображения насчет Де Ловерга и неких недоброжелателей. Пожалуй, ключевым моментом тут было, что база данных — полицейская; соответственно, Де Ловерг вряд ли может редактировать права доступа к ней. Пометив срочность сообщения как самую высокую, я отослал его.

Я прикинул: до Земли радиоволны идут двадцать два часа, значит, ответ придет не раньше чем через двое суток.

Пора было приступать к решительным действиям. Я сел за поиски Альбатроса, но тут раздался сигнал видеофона. Я взглянул на экран — это был Де Ловерг — и ответил:

— Привет, Кристоф!

— Доброе утро, Андрей! — Он был явно чем-то озабочен: постоянно покусывал верхнюю губу и отвлекался, поглядывая куда-то в сторону. — Ну и вид у тебя!

— Да, вчера немножко не угадал с компанией... — наобум ответил я.

— Да, я в курсе. Я уже имел разговор с начальником полиции Сильвии. Черт возьми, что ты там устроил?

Я понял, что без нагоняя тут не обойтись. Нужно было оправдываться, и я начал:

— Они первые на меня напали! Я даже защититься не смог!

— Вот как? А мне сказали, что инициатором потасовки был ты. И что ты был вдрызг пьян.

— Неправда, я был лишь слегка навеселе. Спросите у Диггера.

— Как раз таки Диггер и сказал мне это... — Де Ловерг испытующе на меня посмотрел. — Он сказал, что ты чуть не сломал его компьютер, когда искал в базе имена этих бандитов.

Так-так. Это означало, что Диггер не стал проверять историю запросов со своей учетной записи, а рассказал все, что видел: пьяный Андрей в поисках воображаемых злодеев. А Де Ловерг поверил Диггеру и не