Харам - Алан Кранк - Страница 16

но через несколько минут тщетных поисков сел на кровать и тихо расплакался. Некоторое время спустя, растолкав Сэма, они обнаружили, что второй телефон тоже исчез.

* * *

Поселок Прогресс располагался в восемнадцати километрах от фермы, у дороги на Кисловодск. Такая же дыра, как и Мамырский, только русская, с действующим магазином и даже автозаправкой «Лукойл». Для Андрея свое название поселок полностью оправдывал.

Магазин назывался «Каштан». Некогда зеленый, а теперь облезший, средних размеров ларек, собранный из пластиковых панелей и окон, одновременно являлся еще и пивной. К фасаду примыкала летняя площадка из строительных поддонов, а наращенный широкий подоконник слева от входа служил барной стойкой. У подоконника стоял грузный мужик в мятом, засаленном на локтях пиджаке и рассматривал пену в пустой пивной кружке. В прошлом явно не грузчик. Похоже, как и Андрей, однажды свернув, он тоже двигался окольными путями, но отправился в путь на пару лет раньше.

— На разлив светлячок крафтовое, «Арсенальное» пластик или «Балтика» в стекле? — спросила девушка за прилавком, как только Андрей вошел внутрь, и приветливо улыбнулась.

Кривоватые передние зубы уничтожили большую часть очарования жеста, но оставшейся части было вполне достаточно для того, чтобы завоевать расположение покупателя.

— Читаете по глазам?

— Нет, по носам.

С чувством юмора дела явно обстояли лучше, чем с зубами.

— На носу устаревшие данные. Пива не нужно. А что вы улыбаетесь? Я вам серьезно. Пива не нужно. Взвесьте, пожалуйста, полкило сосисок «Ганноверских». Еще хлеба, молока и майонеза. Две пятилитровых бутылки воды. И две пачки печенья «Юбилейного».

— Ничего себе. Так вы скупите весь магазин. Если хотите, можете получить карту вип-клиента. Но сначала нужно заполнить анкетку. Заходите на наш сайт в интернете. Вэ-вэ-вэ Мухосранский торговый центр точка ру.

Андрей рассмеялся. Перед выходом он искупался, переоделся и выбрызгал на себя полфлакона одеколона (после стирки у одежды появился неприятный рыбный запах). Весьма вероятно, что на данный момент он был первым щеголем в этих краях.

— «Юбилейное» злаковое или с шоколадом?

Она потянулась в холодильник за сосисками, и из-под рукава джинсовой рубашки выглянул край замысловатой цветной татуировки.

— Без шоколада.

— Понятно. С шоколадом в этом мире люблю только я. А вы у дяди Володи работаете? На лесопилке?

Глаза смотрели на Андрея, а руки складывали продукты в полиэтиленовый пакет.

— Нет. — Андрей сделал вид, как будто что-то стряхивает с плеча. — Опилки — это из ушей. У меня мозги, как у Винни Пуха. Извините, если намусорил.

Теперь рассмеялась она, и на этот раз улыбка показалась ему даже немного привлекательной. Тебе сколько лет, парень? Если что, ей не больше двадцати пяти.

— А где?

— На ферме в Мамырском.

— У Мурадина? — улыбка поблекла.

— Нет. Я не знаю, кто это такой. А почему я обязательно должен работать у кого-то?

— Вы купили ферму у Байрамуковой? — она спросила его таким тоном, будто он только что признался ей в нетрадиционной ориентации.

— Взял в аренду. Предложение, от которого невозможно было отказаться. А чему вы удивляетесь?

— Нет. Ничему, — она промахнулась майонезом мимо пакета. — С вас восемьсот сорок шесть рублей.

Сдачу она только что не бросила через прилавок.

— В следующий раз вам не обязательно ехать сюда. В Советской тоже есть хороший магазин. Это на два километра ближе.

На языке завертелся встречный вопрос, а нет ли в Советской хорошего ортодонта, но он его, разумеется, не озвучил. Да и в общем-то, ему не сказали ничего оскорбительного. Не дожидаясь просьбы объясниться, продавщица развернулась и ушла в подсобку. Позже, за ужином, Андрей решил, что у нее с хозяевами фермы какие-то личные счеты, но так и не смог понять, при чем тут он.

* * *

За неделю Андрей немного пообжился: починил сливной бачок на унитазе, подтянул дверцы на шкафу, заправил газовый баллон и поменял тусклые шестидесятиваттные лампочки на сотки, но главное — привык к копошению крыс за стеной и огромному безлюдному пространству вокруг. К чему он не смог привыкнуть — так это к воде. Приобретенный в станице Советской фильтр-кувшин решал проблему с питьевой водой, а купаться было по-прежнему противно.

— Ты зачем такой капризный? Вода как вода.

Он позвонил Зуриде узнать, что находится выше по течению, но трубку подняла не она.

— Горы там находятся. А в горах гуляет Всевышний. И он не любит слишком привередливых и слишком дотошных.

Общее отношение было недружелюбным, и наблюдение касалось не только старика с коровами, старухи или продавщицы, в станице люд тоже оказался молчаливый и смурной. Как и аул, станица балансировала на грани вымирания. Особенно в глаза бросалось отсутствие детей. Максимальное скопление людей, около двадцати человек, Андрей отметил однажды вечером у дороги. Людей в оранжевых жилетах он принял за дорожников, несмотря на то что рядом не было ни катков, ни грузовиков, ни асфальтоукладчиков.

Вечерами Андрей жег мусор на бетонном пятачке между домом и кошарой. Перед сном переписывался с сыном, читал новости и пил чай. Так прошли семь дней, а руки так и не дошли до той работы, ради которой он сюда приехал. Телевизор он почти не смотрел и тем более не оставлял его включенным на ночь.

Люди в жилетах, которых видел Андрей, были волонтерами. Они искали молодую пару из Ростова, которая отправилась на отдых в Кисловодск на автомобиле по самому короткому пути. Начни они искать на несколько часов раньше, и поиски обязательно бы принесли плоды, а так машину уже перегнали с места на место, разобрали и попилили кузов на металлолом.

За холмом, куда вела грунтовая дорога, по которой Андрей никогда не ездил (да и не мог ездить, поскольку глубина колеи была критической для пузотерки, вроде Авенсиса), два молодых человека, обманом вывезенные из города, продолжали заготавливать сено.

После исчезновения телефонов и документов (паспорта тоже пропали) Сэм заметно приуныл. Стал курить одну за другой и повторять по сто раз на день «писец». Истрепанное смешное словечко утратило остатки позитива и звучало обреченней, чем табуированный оригинал.

— Не верю я ни в вурдалаков, ни в упырей. Писец, блин, сказочник. Это он телефоны и дернул.

В пользу своей версии Сэм каждый раз выдвигал один и тот же весьма спорный аргумент: дед исчез с фермы тем же утром и больше не появлялся.

Все их коллеги оказались в недавнем прошлом бомжами, и все, за исключением Гоши, который батрачил на черкесов третий год, устроились на работу в августе.

Каждый день начинался с бараньего блеянья ровно без пятнадцати семь. Биоходики в безмозглых кучерявых головах не уступали в