Страсть и ревность, непритворное отчаяние и испанская коррида в первом романе Эрнеста Хемингуэя.Париж 1920-х годов. Джейк Барнс получает на войне ранение и забывается в алкоголе, впрочем, как и все вокруг. Он влюбляется в ветреную Бретт Эшли. Она дважды разведена и бесшабашно прожигает жизнь. Герой может любить свою женщину только платонически, но может ли счастье быть полным без страсти?«Фиеста действительно началась. Она длилась семь дней, днями и ночами. Продолжались танцы, продолжалась выпивка, не смолкал шум и гам. Творилось все, что могло твориться только во время фиесты. Все в итоге становилось совершенно нереальным, и казалось, что ни делай, не будет никаких последствий».Манифест «потерянного поколения» в новом современном переводе Дмитрия Шепелева.Дмитрий Шепелев, переводчик книги:Творчество Хемингуэя давно и надежно вошло в русскую культуру благодаря прекрасным переводчикам, работавшим с его произведениями. Однако многие из них пришли к читателям в несколько «отретушированном» виде. И дело здесь не только в идеологической цензуре, требовавшей убирать авторскую прямоту в отношении пролетариата (более того, заменять прямоту придыханием) и любые непристойности. Но и в том, что язык Хемингуэя – во всяком случае, в «Фиесте» – весьма своеобразен: мало того что он использует синкопированный ритм, удачно ложащийся на куцые английские слова, но требующий порой виртуозной обработки в русском переводе, он к тому же зациклен на повторах, как бы прошивая стежками тех же самых слов новые предложения, отчего возникает ощущение отчасти библейского слога (эпиграф из Екклесиаста дает себя знать), отчасти заплетающейся речи пьяного. Я видел свою переводческую задачу в том, чтобы дать читателю текст, максимально приближенный к оригиналу – не больше и не меньше – и стилистически, и синтаксически, и просто по духу. Вы наверняка будете смеяться, вздыхать и плакать не меньше, чем те, кто читает «The Sun Also Rises» в оригинале.
