Анна — начинающий дизайнер в известном модельном агентстве «Блу Роуз». Она создаёт эскизы, которые становятся основой для платья, сшитого специально для модели, найденной мёртвой в уборной. Эта трагедия запускает цепочку загадочных событий, и Анне предстоит столкнуться с тёмными тайнами своего прошлого, чтобы принять себя такой, какая она есть.
Захватывающий производственно-любовный роман-триллер о разоблачении советскими органами госбезопасности в первые послевоенные годы вражеской шпионско-диверсионной группы на строительстве Карчальско-Тихоокеанской магистрали, прообразом которой послужила Байкало-Амурская магистраль (БАМ). Строительство БАМ началось в 1938 году с участка от Тайшета до Братска, для чего было создано шесть железнодорожных исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ), с общей численностью более 150 тысяч заключённых. В послевоенные годы (с 1947г.) прокладка магистрали была продолжена. Но грянула «холодная война», враг не дремлет, и в недрах его подрывных американо-британских спецслужб рождается коварный план, для претворения которого они направляют в страну Советов опытного агента Скотленд-Ярда Андрея Андреевича Веревкина…
Журналистка Уилла Мэннинг возвращается в родной город, чтобы спасти свою сестру Кит, которую подозревают в убийстве мужа.Доктор Грег Страссер был найден мертвым вскоре после хакерской атаки, в результате которой в Сети появилась переписка всех студентов и сотрудников Олдричского университета. Уилла начинает расследование и сразу понимает: каждому есть что скрывать и никто не хочет делиться своими секретами, но она добьется правды любыми способами
За три лагерные ходки Николай Волков ни разу не прогнулся ни перед администрацией зоны, ни перед беспределом отморозков и по праву заслужил прозвище Матёрый. Именно Матёрому доверил свою тайну зэк-доходяга Дохлый.А тайна такая, что как только Матёрый вышел на свободу, его тут же обложили, как волка. Тут и братва, и менты, и ФСБ. Но Матёрый не из тех, кто слушает щёлканье чужих клыков у своего горла. Он и сам умеет обнажать клыки….
«Все выглядело так, словно убийца воспользовался моментом, когда Килстерн приступил к чаепитию, чтобы нанести удар: термос, поднесенный ко рту, заслонял жертве обзор и помешал увидеть, что происходит. Дело казалось бы простым и ясным, если бы не одно осложнение: орудие убийства не было найдено».
Джером К. Джером имел дело как профессионал не только с литературой, но и с театром Джером: на разных этапах жизни ему случалось выступать в качестве драматурга и даже (на заре творческого пути) актера — причем труппа, в которой он участвовал, занималась в основном детективными постановками. Итог этого этапа своей деятельности Джером подвел в одном из довольно ранних произведений, цикле «За и перед кулисами» (1885), где перед читателями предстает своеобразная галерея сценических образов, характерных для детективов Викторианской эпохи. Всего их четырнадцать — и с четырьмя из них мы сейчас предлагаем познакомиться.
«Стукнул старого китайца по голове секачом для разделки мяса и украл все, что тот скопил за всю свою жизнь, — десять тысяч долларов в банкнотах по тысяче долларов. У старика осталась маленькая внучка. Она будет нищенствовать, если мы не найдем эти деньги. Вот одна из причин, по которым я намерен отыскать эту крысу до того, как она сгниет в этих болотах. Я хочу вернуть деньги ребенку».
Австралийский писатель Гай Бутби прославился благодаря своему знаменитому персонажу — таинственному доктору Николя, который обладает поистине страшной властью над людьми. «Существует человек — имени его я сейчас называть не стану, — который нанес мне незаслуженное оскорбление, даже больше того: он причина многих моих несчастий… Самая главная сложность в осуществлении моего плана состоит в том, что мой враг колоссально богат, богат настолько, что по одному росчерку его пера любой банк немедленно выдаст триста тысяч фунтов стерлингов. И именно своим богатством он и силен. Как я уже сказал, он причинил мне много зла и теперь считает, что находится в полной безопасности, полагаясь на власть денег. Но именно это богатство и есть его слабое место: я хочу и могу разорить этого человека, сделать его нищим, что поразит его гораздо больнее, чем самая жестокая месть другого рода. Для этого мне и нужна ваша помощь».
«Факты, сэр, таковы: я, к несчастью, являюсь владельцем сейфа, в который несколько месяцев назад поместил, среди менее важных вещей, шестьдесят облигаций Японского государственного займа — главная часть моей скромной удачи — и рукопись весьма важного черновика работы «Полифилетические свадебные обряды пещерных людей в среднем плейстоцене». Сегодня я пришел забрать купоны на получение дохода, срок оплаты которых наступает пятнадцатого, чтобы по своему обыкновению внести ими предоплату за неделю в мой банк. И что я нашел? Мой сейф, запертый и, несомненно, нетронутый, как и месяц назад, когда я последний раз его видел. Но он далеко не нетронут, сэр! Он был открыт, ограблен, полностью обчищен! Не осталось ни единой облигации, ни клочка бумаги!»
«…Они живут весьма скромно и Миллисент практически полностью находится во власти своего мужа. У них всего одна служанка… Дом стоит весьма уединенно. Крик иногда отсутствует по нескольку дней, а Миллисент своей гордостью или безразличием оттолкнула от себя всех старых друзей и не завела новых. Он может отравить ее, закопать тело в саду и уехать за тысячи миль, прежде чем кто-нибудь начнет справляться о ней. Что же мне делать, мистер Каррадос?»
«Выглянув одним глазком из своего тайника, профессиональный вор смотрел, как вор-дилетант крадется вверх по лестнице. Сам же вор-профессионал охотнее всего бы покинул в это время замок, но не мог этого сделать…»
«…преступление может рассматриваться как «ужасное» или, если угодно, «восхитительное» лишь в сравнении с чем-то. Если бы вы имели возможность ознакомиться с подробностями прошлого убийства, которое было совершено моим подзащитным — речь идет об убийстве его дяди, — вы, полагаю, имели бы основания усмотреть в его последующем преступлении явную тенденцию к его, моего клиента, исправлению и даже проявление к жертве своего рода сыновьей почтительности, тогда как ранее он, мой клиент, был абсолютно глух к родственным чувствам».