Александр Гладков (1912–1976) — драматург, прославившийся самой первой своей пьесой — «Давным-давно», созданной накануне войны, зимой 1940/1941 годов. Она шла в десятках театров по всей стране в течение многих лет. Он пробовал себя во многих других жанрах. Работал в театре, писал сценарии для кино (начиная с «Гусарской баллады» — по пьесе «Давным-давно»): по ним было снято еще три фильма. Во время войны в эвакуации близко общался с Пастернаком и написал также о нем замечательные воспоминания, которыми долгое время зачитывались его друзья и широкий круг московской (и ленинградской) интеллигенции — перепечатывая, передавая друг другу как полулегальный самиздат (потом их издали за границей). Был признанным знатоком в области литературы, писал и публиковал интересные критические статьи и эссе (в частности, о Платонове, Олеше, Мандельштаме, Пастернаке и др.). Коллекционировал курительные трубки. Был обаятельным рассказчиком, собеседником. Всю жизнь писал стихи (но никогда не публиковал их). Общался с известными людьми своего времени. Ухаживал за женщинами. Дружил со множеством актеров, режиссеров, критиков, философов, композиторов, политиков, диссидентов того времени. Старался фиксировать важнейшие события личной и тогдашней общественной жизни — в дневнике, который вел чуть ли не с детства (но так и не успел удалить из него подробности первой перед смертью — умер он неожиданно, от сердечного приступа, в своей квартире на «Аэропорте», в одиночестве). Добывал информацию для дневника из всех открытых, только лишь приоткрытых или закрытых источников. Взвешивал и судил происходящее как в политике, так и действия конкретных лиц, известных ему как лично, так и по сведениям, добытым из первых (вторых, третьих и т. д.) рук… Иногда — но все-таки довольно редко, информация в его тексте опускается и до сплетни. Был страстным «старателем» современной и прошлой истории (знатоком Наполеоновских войн, французской и русской революций, персонажей истории нового времени). Докапывался до правды в изучении репрессированных в сталинские времена людей (его родной младший брат Лев Гладков погиб вскоре после возвращения с Колымы, сам Гладков отсидел шесть лет в Каргопольлаге — за «хранение антисоветской литературы»). Вел личный учет «стукачей», не всегда беспристрастный. В чем-то безусловно ошибался… И все-таки главная его заслуга, как выясняется теперь, — то, что все эти годы, с 30-х и до 70-х, он вел подробный дневник. Сейчас он постепенно публикуется: наиболее интересные из ранних, второй половины 30-х, годов дневника — вышли трудами покойного С.В. Шумихина в журнале «Наше наследие» (№№ 106–111, 2013 и 2014), а уже зрелые, времени «оттепели» 60-х, — моими, в «Новом мире» (№№ 1–3, 10–11, 2014) и в некоторых других московских, а также петербургских журналах. Публикатор дневника благодарит за помощь тех, кто принял участие в комментировании текста, — Елену Александровну Амитину, Николая Алексеевича Богомолова, Якова Аркадьевича Гордина, Дмитрия Исаевича Зубарева, Генриха Зиновьевича Иоффе, Жореса Александровича Медведева, Павла Марковича Нерлера, Дмитрия Нича, Константина Михайловича Поливанова, Людмилу Пружанскую, Александру Александровну Раскину, Наталию Дмитриевну Солженицыну, Сергея Александровича Соловьева, Габриэля Суперфина, Валентину Александровну Твардовскую, Романа Тименчика, Юрия Львовича Фрейдина, а также ныне уже покойных — Виктора Марковича Живова (1945–2013), Елену Цезаревну Чуковскую (1931–2015), Сергея Викторовича Шумихина (1953–2014), и за возможность публикации — дочь Александра Константиновича, Татьяну Александровну Гладкову (1959–2014).
