Главная тема исследования «Вода и грёзы» – влияние первородных стихий на наше бессознательное; поиск тех взаимосвязей, что роднят психическую жизнь человека с жизнью природы. Башляр, изучая широкие пласты философского и литературного наследия, ищет ответ на вопрос: «Мы ли воображаем окружающую нас материю или, как писал Тютчев, мы сами – лишь грёзы Природы?» В формате a4.pdf сохранен издательский макет книги.
Что думали японцы о своем теле? Зачем оно было им нужно? Кому принадлежало? Во что одевались японцы и зачем раздевались? Чем напитывали тело? Почему они полагали, что нужно жить долго? Каким представлялось им тело европейца? Чего японцы стеснялись и чем гордились? Как лечились и как закалялись? Как представления о теле влияли на ход истории? Какую роль они играли для сохранения национальной идентичности? На все эти вопросы дает ответ известный исследователь японской истории и культуры А.Н. Мещеряков в своей новой книге. Первое в мировой японистике комплексное исследование истории отношения японцев к своему телу.
Масштабный исследовательский проект Игала Халфина посвящен ключевому ритуалу большевизма – критическому анализу собственного «я», перековке личности с помощью коммунистической этики. Анализируя процесс этой специфической формы самопознания, отраженной в эго-документах эпохи, автор стремится понять, как стал возможен Большой террор и почему он был воспринят самими большевиками как нечто закономерное. Данная книга – вторая часть исследования, которая отличается от первой («Автобиография большевизма») большим хронологическим охватом (повествование доходит вплоть до 1937 года) и основывается преимущественно на материалах сибирских архивов. Герои этой книги – оппозиционеры: рядовые коммунисты, крестьяне с партизанским опытом, подучившиеся рабочие, строители Кузбасса, затем исключенные из партии и заключенные в лагеря как троцкисты или зиновьевцы. С помощью их эго-документов и материалов контрольных комиссий 1920‑х годов Халфин прослеживает внутреннюю логику рассуждений будущих жертв Большого террора, а также те изменения в языке и картине мира, которые сопровождали политические и идеологические трансформации постреволюционной эпохи. Игал Халфин – профессор департамента истории Тель-Авивского университета, специалист по ранней советской истории, теории литературы и кино.
Масштабный исследовательский проект Игала Халфина посвящен ключевому ритуалу большевизма – критическому анализу собственного «я», перековке личности с помощью коммунистической этики. Анализируя процесс этой специфической формы самопознания, отраженной в эго-документах эпохи, автор стремится понять, как стал возможен Большой террор и почему он был воспринят самими большевиками как нечто закономерное. Данная книга – вторая часть исследования, которая отличается от первой («Автобиографии большевизма») большим хронологическим охватом (повествование доходит вплоть до 1937 года) и основывается преимущественно на материалах сибирских архивов. Герои этой книги – оппозиционеры: рядовые коммунисты, крестьяне с партизанским опытом, подучившиеся рабочие, строители Кузбасса, затем исключенные из партии и заключенные в лагеря как троцкисты или зиновьевцы. С помощью их эго-документов и материалов контрольных комиссий 1920‑х годов Халфин прослеживает внутреннюю логику рассуждений будущих жертв Большого террора, а также те изменения в языке и картине мира, которые сопровождали политические и идеологические трансформации постреволюционной эпохи. Игал Халфин – профессор департамента истории Тель-Авивского университета, специалист по ранней советской истории, теории литературы и кино.
Нет в мировой истории вопроса более сложного, чем палестино-израильский вопрос.По этим камням и пескам ступали воины почти всех знаменитых мировых империй: Персидской, Римской, Османской, Французской, Британской. Как говорится, свято место пусто не бывает… Давно развеялись как дым, рассыпались в прах амбиции гордых завоевателей, а звон оружия всё не стихает в пустынях и оазисах от Синая до хребтов Ливана.За крошечный клочок земли 500 километров в длину, 60 километров в ширину идет самая долгая в новейшей истории, почти «столетняя», война. Идет эта война в основном на бумаге, она по сути своей – пропагандистская.Алекс Каплан, крупный историк, много лет проработавший в зарубежных научных организациях, раскрывает современную историю этого перекрестка империй: свободную от пропаганды и преувеличений, от клише и мифов – для тех, кто хочет быть в курсе и лучше других понимать происходящее сегодня.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Мария Спиридонова — «эсеровская богородица» — была одной из «центральных террористок» в России начала века, она же стала одной из первых жертв советского террора. Образ железной женщины с неизменной папиросой в зубах, жестокой и безжалостной, прочно закрепился в общественном сознании. Была ли она такой? И что подвигло «мученицу долга» на путь насилия? Почему Максимилиан Волошин, посвятивший Марусе Спиридоновой стихотворение «Чайка», почувствовал в актах женского террора Вечную Женственность? И можно ли услышать «аккорды любви» в вихре бури? Книга предлагает читателю ответы на эти и многие другие вопросы…
В своей книге Жан-Пьер Мартен находит один из наиболее тонких нервов современной литературы — тему стыда. О стыде пишут Руссо и Достоевский, Конради Готорн, Кафка и Мисима, Камю и Жене… Но стыд присутствует в литературе не только на уровне сюжета. Само творчество сопряжено со стыдом — стыдом писать и быть автором, чьи произведения выставляются напоказ перед читателем. Вместе с тем именно благодаря процессу письма оказывается возможным преодолеть сковывающий автора стыд. Высвободить стыд и превратить его в литературу — таков один из стержней творчества.
Друиды Зеленстроя. Адепты демона Фарадея со священной отверткой-«пробничком» в кармане. Жрицы русалий водопроводных, фанатики Владычицы Чумы и пророк у мусорных баков. Жили они раньше в городе и дальше бы жили, если бы не… голубые саламандры. И да, Эдвард приехал. Янка даже пригласила Рико и Романа на обед, и они даже почти не поругались… а потом погас свет. Это пятый и пока последний рассказ из цикла «Хроники провинциальной инквизиции». Все обложки сделаны Кириллом Кащеевым
Хотя напарники Романа не совсем люди, ничто человеческое им не чуждо. В миг глубокой финансовой печали Янка находит их группе подработку. Инспектируя давно заброшенный долгострой - гостиницу "Парус" - при загадочных обстоятельствах исчезает главный инвестор. Его компаньоны готовы платить, лишь бы узнать, что за вопли раздаются в руинах долгостроя и только ли бомжи шастают там по ночам. Впрочем, Роман и его напарники могли бы догадаться, что легкой подработки не выйдет, а выйдет полноценная работа по специальности. Потому что "Общество" - не работа, а судьба.
По улицам города расползаются хищные джунгли, посетители ночного клуба захлебываются приливной волной, по растрескавшемуся асфальту маршируют легионы тьмы. И надо прорваться сквозь дозор чудовищных тварей, сохранить память, предать того, кто тебе помог, убить в спину ничего не подозревающего героя, взять штурмом многоэтажку... В общем, у Романа, Рико и Янки обычный рабочий день. Они узнают, кто стоит за воцарившимся в городе безумием - и быстро, ведь Роману еще к 4-м надо быть в суде. Предупреждение! В тексте есть как эпические сражения так и бабские драки с использованием ненормативной лексики
НОВОГОДНЯЯ МИСТИКА! Два вампира по цене одного. Бонус за зомби, поощрение в приказе за оборотня, тринадцатая зарплата за агрессивных призраков. В предыдущей истории Роман встретил и потерял свое темное чудо, а в этой узнает, что чудес не бывает. Просто у некоторых такая вот повседневность повседневность – даже на новогоднем корпоративе! Если вам понравилось, будем благодарны за репост и подписку на авторов
Сумасшедшая старуха, рассказывающая, что у нее хранится автограф неизвестного пушкинского стихотворения? Разумные люди отмахиваются от бредней, но у аспиранта филологического факультета не много шансов на карьеру - Роман решает рискнуть... и оказывается в водовороте жутких и загадочных событий. Что за странные тени крадутся переулками обычного промышленного города? Чьи глаза мерцают во мраке за ярким кругом света под уличным фонарем? Что ж, карьеру Роман и впрямь сделает...