Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж - Страница 66

Анабекху и Рувена, а больше всего на саму себя.

Мне это не нравится.

Эта детская мысль снова и снова проносится в моей голове, пока я рыдаю.

Мне не нравится то, что я сделала, не нравится человек, в которого я превратилась, не нравится, что королевская семья так безжалостна, а боги так жестоки. Мне не нравится, что весь мир таков, какой он есть.

Я могу творить чудеса и колдовать, но не могу изменить ничего, что имело бы значение. Все, чего я хочу, – это снова стать той простой девушкой, которая знала, что любит богов. Вот только теперь я даже не уверена, что любить их – правильно.

Наконец у меня заканчиваются слезы, я вытираю лицо, а затем сморкаюсь в вышитый носовой платок и обессилено сажусь на стул у окна, подтянув колени к подбородку.

«Что же мне делать?» – думаю я.

Я не хочу и дальше быть пешкой в чужих руках и плясать под чью-то дудку ради сохранения собственной жизни. Я хочу делать то, что правильно, а не только то, что считается необходимым. Но я уже не знаю, что это такое.

Мне хотелось бы поговорить с Рувеном, хотя я знаю, что он просто посоветует мне убить королевскую семью и бросить вызов богам. Но возможно, я ошибаюсь в своих предположениях, ведь, в конце концов, его план по уничтожению богов не сработал, и теперь даже самые знаменитые еретики могли бы извлечь из этого урок.

Я могу представить, как Рувен говорит мне: «Случались и более странные вещи. Например, святая принцесса обратилась к колдовству».

Я слабо улыбаюсь этой мысли, потому что у меня действительно есть сила, о которой никто не подозревает. Но для чего может быть использовано мое колдовство, кроме как для подделки чудес? Да и есть ли оно у меня теперь, когда меня приняла Мор-Ива?

Я с любопытством поднимаю одну из своих рук и концентрируюсь на силе своей реликвии. Мгновение ничего не происходит, но затем я чувствую, как пробуждается сила в моих руках, а вокруг пальцев появляются тусклые золотистые нити света. С облегчением улыбаюсь, высвобождаю часть этой силы и создаю в воздухе образ светящейся розы. Эту силу, какой бы проклятой она ни была, у меня не отняли.

Дверь открывается, и я вскакиваю, мгновенно гася светящийся цветок. А потом понимаю, что это всего лишь Джарин, которая наверняка не сможет отличить колдовство от чуда, если увидит его.

Войдя в мою спальню, Джарин бросает на меня странный взгляд и поджимает губы. Мгновение мне кажется, что она собирается что-то сказать, но потом она просто пожимает плечами и принимается убирать осколки вазы.

– Прости, – говорю я.

– Ничего страшного, – отвечает она, и в ее голосе нет обычной резкости.

С медленно зарождающимся чувством вины я осознаю, насколько молчаливой стала девушка после нашей последней остановки в Унданне, какой… кроткой.

«Теперь она меня боится», – с досадой думаю я, но разве я этого не заслуживаю?

Я стала создательницей святых. Я существо, которое Магистериум ненавидит и боится больше всего. Сколько проповедей, должно быть, слышала Джарин, где осуждались такие люди, как я.

Внезапно я вспоминаю тот день, когда застала Джарин, молящейся на кладбище еретиков, и когда я пообещала Рувену, что выкраду его тело и похороню.

Я дала обещание.

Этот факт настолько прост и понятен, что я чуть ли не рыдаю снова, но уже от облегчения.

Какими бы чудовищами ни были боги, какими бы лжецами ни были еретики, я все равно должна сдержать свое обещание. В конечном итоге это одно из благих деяний, которое мне совершить по силам.

– Джарин, – обращаюсь я к девушке, сделав глубокий вдох.

Она медленно поворачивается ко мне, и я читаю в ее глазах настороженность. Мгновение я колеблюсь, а затем решаю покончить с худшим сразу.

– Я решила, что неправильно оставлять тело Рувена висеть во дворе, – говорю я. – Поэтому я собираюсь выкрасть его и проследить, чтобы его похоронил священник Магистериума. И в этом мне нужна твоя помощь.

Джарин смотрит на меня совершенно безучастно. Не дождавшись от нее ответа, я снова спрашиваю:

– Ты поможешь мне?

– А те люди, которых ты освятила в Унданне, – тихо говорит Джарин, – им нужна была твоя помощь?

Ярость и стыд захлестывают меня, вызывая в теле одновременный всплеск тепла и холода. На мгновение я представляю, как говорю:

«А нужно ли Изорейн знать, что ты еретичка?»

Я знаю, что Джарин не устоит перед лицом угрозы. Она кивнет и поможет мне, ведь, в конце концов, она просто пытается выжить, как и я.

Но… но проблема состоит в том, что, когда целью является совершение благих поступков, нельзя поддаваться искушению и ради собственной выгоды уничтожать других.

Если сейчас я начну шантажировать Джарин, то выполнение моего обещания Рувену ничего не будет стоить. К тому же он меня за это точно не поблагодарит.

– Хороший священник похоронит любого, кто в этом нуждается. Даже Рувена, – продолжает Джарин. – А твоя королева будет смотреть, как его за это повесят. Я не стану помогать тебе в этом.

– Но я не… – Я умолкаю.

Конечно, Джарин думает, что я придумала этот странный план, чтобы казнили еще больше последователей Магистериума. Она видела, как я делаю то, что еретики считают самым жестоким и мерзким.

Несколько мгновений я смотрю на Джарин, пытаясь придумать ложь, которая убедит ее помочь мне и услышав которую она поверит, что это не ловушка. Но я не могу придумать ничего кроме угроз, которые как раз и сделают мои намерения ловушкой. Если только я не скажу правду.

Мне накрывает волна страха и тошноты, но я слишком устала бояться. Мне хотелось совершить всего одну вещь в своей жизни, но на пути к ней я разрушила все остальное.

И на самом деле, что я теряю?

– Я колдунья, – трепеща признаюсь я. – Я не умею творить чудеса, поэтому попросила призрак Рувена научить меня колдовству, чтобы я могла их подделывать. Я пообещала ему, что в обмен устрою достойное погребение его телу. После того как Рувен попытался убить нас в святилище Сарриэла, мне пришлось изгнать его призрак, но я все еще хочу выполнить свое обещание. Именно для этого мне нужна твоя помощь.

Я вижу, как Джарин уставилась на меня, открыв рот в откровенном удивлении.

– Колдунья? – наконец переспрашивает она.

– Да, – киваю я, охваченная ужасом и в то же время чувствуя невыразимую благодарность за то, что наконец смогла сказать кому-то правду. – Я украла силу из царства богов. Я хулитель