Эхо окопов - Олег Георгиевич Холщевников - Страница 51

переработки в ценнейший ресурс для будущих поколений.

История ярко иллюстрирует терапевтическую, почти сакральную роль искусства на войне. Песня становится катарсисом, позволяющим солдатам выпустить подавленные эмоции – тоску, боль, страх. Плач прапорщика под «Журавли» или слезы раненого бойца в госпитале – это акты мощного психологического очищения, предотвращающие развитие тяжелых форм ПТСР. Виктор, будучи свидетелем этого, становится «проводником» этой терапии, осознавая ее целительную силу.

Смелость «Странника» – это не бездумная удаль, а холодная, расчетливая ответственность. Его ключевые решения (оборвать концерт, приказать лечь на землю) продиктованы не импульсом, а трезвым расчетом и интуицией, выработанной годами службы. Это образец зрелого, «взрослого» мужества, главная цель которого – сохранение жизни вверенных ему людей.

В итоге, образ «Странника» – это портрет психологически здоровой, интегрированной и невероятно сильной личности – Виктор смог не только выжить в кошмаре фронта, но и найти в нем источник силы, сострадания и нового смысла для дальнейшей жизни и служения нашей стране.

Квест (записки замполита)

На линии огня. Люди в окопах. Дрон над головой. Работа в тылу. Звонок матери. Рассвет после боя.

В 2024 году на Донбассе, во время одного из мероприятий в подразделении Добровольческого корпуса Вооруженных сил РФ, меня познакомили с очень интересным человеком. Должность его была – помощник замполита Добровольческого корпуса ВС РФ. Добровольческий корпус внес огромный вклад в проведении военных операций, проводимых на СВО.

Мой новый знакомый Артур, с позывным «Квест», запал в мою душу своим отношением к выполняемым задачам. Он работал с трудными бойцами, организовывал работу военных психологов для оказания помощи бойцам и жителям, попавшим под жернова военной машины. Артур организовывал концерты в различных подразделениях, с целью психологической поддержки бойцов боевых и тыловых подразделений.

Мне повезло – я несколько лет на постоянной основе активно с ним взаимодействовал. Квест всегда оказывал помощь, содействие и всегда был настроен на решение задач.

Добиться от него какой-нибудь истории про его службу было сложно, он всегда уходил от этой темы и скромно отказывался от предложения написать о нем. Но мне удалось собрать о нем немного информации и как-то переработать это в рассказ.

Рассказ написан от лица Квеста.

Рассказ фронтового замполита с позывным «Квест»

Меня зовут Артур. Мой позывной – «Квест». Мне сорок лет, и я осетин. Как только грянула эта война, я понял – мое место там, на фронте. Не мог я сидеть сложа руки, когда на Донбассе гибнут люди, когда творится то, что творится. Искал любые пути, звонил, стучался во все двери, предпринимал все попытки попасть на СВО.

В итоге меня нашел он – замполит Добровольческого корпуса ВС РФ. Разговор был коротким.

– Артур, слышал, ты рвешься на фонт. Сильный ты человек, с головой. Но тут не только стрелять надо уметь. Тут души держать в руках нужно. Поможешь? – Я посмотрел ему в глаза. В них была та самая усталость, что бывает у людей, которые видят слишком много.

– Конечно, помогу. Это мой долг.

Так я стал помощником замполита Добровольческого корпуса ВС РФ. И вот я уже больше двух лет на Донбассе. Моя война – не в окопах, хотя бываю в них часто. Моя война – за умы и сердца наших бойцов. Я веду политическую работу в тылу, выезжаю на линию боевого соприкосновения, работаю с замполитами подразделений и нашими психологами. Звучит скучно, да? Бумажки, лекции. Но это только звучит.

Сегодня с утра – выезд на ЛБС. К одному из наших стрелковых батальонов. Еду на «уазике» – «буханке» с водителем Сергеем. Дорога разбита в хлам, машину кидает из стороны в сторону. За окном – выжженная, серая земля, обгорелые скелеты домов. Знакомая картина, но привыкнуть к ней невозможно.

– Артур, привет, заходи! – меня встречает командир батальона «Алания». Он лет на десять меня старше, лицо в морщинах, но глаза живые, умные.

В блиндаже пахнет сыростью, махоркой и металлом. На столе – карта, рация шипит. Командир наливает мне чай в железную кружку.

– Ну, как у вас тут?

– Да всяко, брат. Народ устал. Ребята в отрядах, «зеленые» есть, после пополнения. Переживают, конечно. Им не слова нужны, а уверенность. Твоя тут работа.

Мы обсуждаем план бесед, срочные вопросы. Потом идем по позициям. Подходим к пулеметному гнезду. Сидят два пацана, одному лет девятнадцать, второй постарше. Молодой, Виктор, смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Артур, помощник замполита, – представляюсь я.

– А… здравствуйте, – бормочет он.

Сажусь рядом на бревно. Разговор не о высоком. О доме, о семье, о том, как тут кормят. Говорю просто, без пафоса. Вижу, как постепенно отпускает его. Это и есть моя работа – быть человеком. Дать понять, что он не один, что о нем помнят, что его вера – это его щит.

Одна из самых тяжких трудностей – это работа с потерями. Недавно у нас погиб пулеметчик, Саша. Опытный был боец, отец двоих детей. Подорвался на растяжке во время вылазки. Я был тем, кто должен сообщить его друзьям в отряде. Видеть глаза взрослых, крепких мужчин, в которых стоит такая пустота… Это ломает. Но ты не имеешь права сломаться сам.

Вечером того дня мы собрались с психологом одного из направлений, Аней, худенькой, но невероятно стойкой девушкой. Она сказала мне:

– Артур, ты должен быть скалой. Твоя уверенность – это то, за что они цепляются. Но не забывай и о себе. Дай боли выйти, иначе она тебя съест.

Я киваю, но знаю – выхода нет. Не сейчас. Позже. Когда-нибудь.

ЛБС – это не просто линия на карте. Это линия боевого соприкосновения. Это живой, дышащий смертью организм. Каждая поездка сюда – это игра в русскую рулетку. Сегодня мы с командиром поехали на передовой НП – наблюдательный пункт. Дорога шла по открытой местности, в зоне прямой видимости.

– Газку прибавь, Серега, – говорю я водителю. – Не нравится мне этот участок.

Только произнес, слышим – в небе жужжание. Знакомый, противный звук. Дрон! Сергей выруливает в сторону, под прикрытие полуразрушенного сарая. Выскакиваем из машины, падаем в грязь. Над нами завис украинский FPV-дрон. Эта маленькая смерть с пропеллером. В глазах у Сергея животный страх. Я чувствую, как бешено бьется мое сердце. Лежим, не дышим. Кажется, прошла вечность.

Жужжание стало удаляться. Видимо, оператор потерял нас или его отвлекли. Поднимаемся, отряхиваемся. Руки трясутся.

– Ну и дела… – хрипло говорит командир. – Повезло, блин. В рубашке родились.

Это был не первый и, я знаю, не последний раз. Такие моменты напоминают тебе о хрупкости жизни. Здесь героизм – это не только в атаку подняться. Это каждый день делать свое дело, зная, что в любой момент тебя могут накрыть.

Бывают и другие выезды. Не на передовую, а в тыл, в части, которые находятся на переформировании. Здесь работа другая. Не экстренная психология,