Его сводная победа - Анна Веммер - Страница 16

напоследок, принцесса обходит диван и направляется к лестнице.

Идея приходит в голову быстрее, чем я успеваю ее обдумать и остановиться. В этом на самом деле моя проблема. В некоторые моменты я не успеваю думать, а если и успеваю, то думаю не тем.

– Стоять!

Не до конца понимая, как, в мгновение оказываюсь рядом с ней и хватаю за локоть. Правда, тут же отдергиваю руку, потому что прикосновение к прохладной нежной коже отзывается разрядом тока.

– Спор, – напоминаю я.

Ее брови удивленно поднимаются.

– Сейчас?

– Сейчас. Первое испытание.

Глава 19

Что выбираешь?

Элина

Я тысячу раз пожалела, что согласилась на этот спор, но отступать не в моих правилах. С детства мне внушали: ты должна побеждать. Нет никакого места, кроме первого. Проигрыш – это ошибка. Нельзя сливаться с борьбы.

Я выходила на старты с температурой, с едва сросшейся костью в стопе, после перелетов и даже один раз – прямо во время небольшого землетрясения в Японии. Я никогда, как бы ни было страшно или опасно, не сдавалась до начала боя.

– Переоденься, – бросает мне Марк.

– Чего?

Хотя я за. Почему-то рядом с ним мне хочется закутаться с ног до головы. Он не делает ничего такого, даже взглядом не касается с тех пор, как узнал, что я его сестра. Но воспоминания о приставаниях в больнице еще достаточно свежи, чтобы я чувствовала себя неуютно. Иногда я задумываюсь о том, чтобы рассказать Марку, что мы не родственники, пока он не узнал это от кого-то другого.

Но я медлю, и на это есть несколько причин.

Первая: возможно, мысль о родстве – единственное, что удерживает его от скотского поведения.

Вторая: он будет считать себя главнее. Ведь он, в отличие от меня, родной ребенок.

Знаю, это звучит глупо. К тому же ни разу за все время, что я себя помню, папа не упомянул, что не родной мне. Он вписан в мое свидетельство, я вписана в его паспорт, и узнать правду можно, лишь сделав ДНК-тест.

– Советую переодеться во что-то потеплее и… помногослойнее, – спокойно отвечает Марк.

У меня зарождается нехорошее предчувствие, но я решаю не искушать судьбу дальше. Поднимаюсь в комнату и переодеваюсь в теплую пижаму. Майка, флисовые штаны, такой же теплый лонгслив. Эту пижаму подарили болельщики на одной из фан-встреч. На лонгсливе вручную вышит серебристый именной конек.

Подумав, я надеваю носки и повязку, убирая волосы с лица. Придирчиво осматриваю себя в зеркале и постановляю: это чистый антисекс. В таком наряде я вызываю только одно желание: выдать градусник и убедиться, что я не заболела.

Затем я иду в комнату Марка. Ожидаю увидеть что угодно, только не кучу настольных игр на полу.

– Слишком много вопросов, – хмыкаю я.

– Садись. Будем играть.

– Это твое испытание? Настольные игры? Где ты их взял?

– Нашел у вас в кладовке. Да, мой раунд – настольные игры. Играем во все по очереди. Но не просто так. Играем на раздевание.

Я недоверчиво смеюсь.

– На раздевание? Ты что, пятиклассник?

– Нет, я хочу, чтобы ты сама смирилась с поражением и приняла волевое решение сдаться. Ты же это больше всего ненавидишь – сдаваться?

Я стискиваю зубы. Очень хочется вгрызться ему в загривок.

– За каждый проигрыш ты снимаешь что-то с себя. Когда поймешь, что готова к стоп-слову, то произносишь «сдаюсь, я проиграла».

Он явно наслаждается, выбирая для меня максимальный уровень унижения. Сдаться и признать поражение после того, как раздевалась по собственной воле. Ах ты сволочь, Марк Румянцев.

– А если проигрывать будешь ты? Тоже будешь раздеваться? Боюсь, в этом случае я начну просить пощады куда быстрее. Как-то несправедливо.

– Я раздеваться не буду. Это же мой раунд. Придумаешь свой – ставь любые условия. Каждое мое поражение отодвигает твое.

– А если я буду постоянно выигрывать? Когда мне зачтется победа?

– Когда вернутся родители. Если слышим, как открылась дверь, а на тебе есть одежда – ты победила.

Несколько секунд я вслушиваюсь в тишину пустого дома. Жаль, что надежда на немедленное возвращение мамы с папой так и остается надеждой.

– Договорились. С чего начнем?

Марк осматривает россыпь игр.

– С «Дженги».

Так мы оказываемся на полу, перед дурацкой детской игрой.

Я и забыла, что у нас они есть. А ведь в детстве мы с родителями частенько играли. Вечерами собирались в гостиной и играли то втроем, то впятером – когда в гости приезжали дядя с тетей. Иногда заглядывали соседи.

А потом тренер сказал маме: «У Элины есть талант, не хотите перейти к более перспективному тренеру?» Так я оказалась в тренерском штабе Крестовского и быстро начала выигрывать. Настольные игры были убраны в дальний ящик. Я и забыла, что это довольно весело.

В «Дженгу» я выигрываю, и Марк берется за следующую коробку. Это тоже игра на баланс, только вместо башни нужно расставлять кубики на подвесной платформе. Довольно азартно и нервно. Я так увлекаюсь, что становится жарко и, когда по моей вине с платформы падают все кубики, почти с облегчением снимаю лонгслив.

Потом у нас «крокодильчик», которому нужно по очереди нажимать на зубы. Чей палец окажется в захлопнувшейся пасти – тот и проиграл. Удача снова мне отказывает, но я избавляюсь только от повязки.

– Давай что-нибудь интеллектуальное, это все удача.

Интеллектуальной назначается игра, в которой на поле нужно ставить магнитные шарики. Если шарики склеиваются – их забирает тот, кто поставил на поле последний шарик. В физике я абсолютный ноль, так что носки отправляются к куче одежды – и вот здесь становится немного нервно, потому что я остаюсь в штанах и майке.

– Сдаешься? – спрашивает Марк, заметив, как я напряглась.

– Ни за что!

– Уверена? Если сейчас проиграешь – придется раздеться. Брось, ледышка, это всего лишь один раунд из шести. Нужно ли так рисковать?

Он прав, черт возьми. Он чертовски прав. Я могу сдаться – и у меня все равно будет шанс на победу. Причем с учетом испытания, которое я придумала для Марка, довольно большой шанс. Я сравняю счет хоть завтра, достаточно просто сдаться. Признать поражение.

Невыносимо.

– Размечтался, – хмыкаю я. – Только давай играть во что-то приличное. Все эти кубики-рубики – чистая удача и ловкость рук. Давай в карточную. Посмотрим, работают ли у тебя мозги.

«Или только кое-что другое», – заканчиваю мысленно.

Из горы настолок он выкапывает одну, смутно знакомую. Когда Марк тянется за ней, ненароком касается моей ступни. Кожу обдает жаром, по спине бегут мурашки. Я вздрагиваю и отстраняюсь, чувствуя, как кровь приливает к