Его сводная победа - Анна Веммер - Страница 15

К оглавлению

взял видео? У Алисы, да? А если его сольет она?

– Тогда засчитаем тебе автоматическую победу.

Мучительно долгая пауза.

– Ладно! Пусть будет спор.

Я с удовольствием пожимаю ее маленькую, но сильную ладошку. От прикосновения где-то внутри как будто бьет током.

– Эля? – раздается голос Евгении. – Марк? Дети, вы что здесь в темноте сидите? Глаза испортите.

– Мы просто спорим, кому достанется последний йогурт, мам, – натужно улыбается Сереброва.

– Хотите, помогу? Йогурт достанется мне!

Евгения довольно фыркает, оттесняя нас от холодильника.

– А как же «все лучшее – детям»? – рассеянно спрашиваю я.

– Так у него завтра срок годности выйдет. Лучшее вон – куриный супчик. Свеженький, полезный. Наслаждайтесь.

Она строго смотрит на Элину:

– Ты ела?

– Да, – сестричка закатывает глаза.

– Марк?

– Перекусил в ТЦ.

– Тогда оставляю вас наедине с холодильником и надеждой, что там внезапно появится что-то вкусненькое.

Дождавшись, когда мать выйдет из кухни, Сереброва спрашивает:

– И когда начнем?

– Завтра. Суток более чем достаточно, чтобы придумать первое задание друг для друга.

– Договорились.

Похоже, сам того не зная, я разбудил в сестричке чемпионку. И теперь она сделает все, чтобы взять главный приз. А собственная шкура – лишь дополнительный стимул. Придется попотеть, чтобы ее обыграть. И это будет сложно, потому что мысли все время норовят свернуть не туда.

Мы расходимся. Сереброва поднимается к себе, я выхожу на крыльцо, чтобы закурить, пока все спят и никто не видит.

Я как-то странно себя чувствую, и это не связано ни со спором, ни с тем, что Элина Сереброва вплотную приблизилась к единственной тайне, которую я скрываю. Покопавшись в себе, я понимаю, что это «странно» – от слова «дети», произнесенное Евгенией.

Дети.

Глава 18

Первое испытание

Покупатель на машину находится довольно быстро. Несмотря на возраст, она в неплохом состоянии. Когда нет бабок, учишься многое делать сам. В этом плюс отечественного автопрома. Ну и еще инфляции, потому что брал я ее за совершенно другие деньги.

К счастью, водитель, которого ко мне приставили, не задает вопросов. Хотя наверняка сольет Сереброву, что я продал тачку. Но на этот счет у меня есть железная отмаза: решил, пока я на полном пансионе, подработать и купить машину пошустрее. Вряд ли он будет проверять мои счета. Главное, говорить с уверенным видом и легкой ноткой агрессии. Если буду слишком милым и разговорчивым, Серебров что-то заподозрит.

Самое сложное – это передать бабки адвокату Андрюхи так, чтобы не заметил водитель. К счастью, в спортзал он со мной не тащится.

– Марк Сергеевич, мне нужно доложить шефу, что вы отправились в спортзал. Мне велено следить, чтобы вы не переутомлялись.

Ну надо же, какая забота.

– Докладывай, – я пожимаю плечами. – Врач сказал делать что? Гимнастику. Вот я и пошел делать гимнастику, строго по рецепту. Все, не насилуй мозги.

Есть только один нюанс: врач сказал делать дыхательную гимнастику. Но это уже не мои проблемы.

А в зале есть небольшой бар. И там меня уже поджидает мрачного вида типок, по виду которого никак не скажешь, что он адвокат. Скорее, актер ТЮЗа, причем единственная роль которого – крыса старухи Шапокляк.

– Пиши, – я протягиваю ему лист и ручку.

– Чего?!

– Расписку пиши. Я, такой-то такой-то, получил пять сотен кусков наличными для Андрея Титова. Обязуюсь передать в кратчайшие сроки.

– На хрена?! Ты че, совсем уже?

– Лады, – я пожимаю плечами. – Тогда отвезу Андрюхе сам.

– Стой ты! Стой! Давай сюда свою расписку. Ишь, умные все пошли.

– Ага. Глядишь, без работы останешься.

Тот довольно хохочет.

– Не ссы, пацан, такие, как я, без работы не останутся. Давай сюда бабки, пересчитаю.

Вообще, пятьсот тысяч в моей голове выглядели иначе. В спортивной сумке, до отказа набитой купюрами. Или в серебристом чемоданчике, как в кино про бандитов. Но на деле это небольшая пачка, которая без проблем влезла в карман адвоката, когда он убедился, что сумма верная.

– С тобой приятно иметь дело.

– Вот что. Передай Андрюхе, что на этом мы в расчете. Больше никаких бабок. Никаких просьб. Пусть забудет, что я существую.

– Неблагодарный вы, Марк Сергеевич. Добро не помните. Андрей вас от тюрьмы спас. Это вы бы сейчас денежки-то искали. Хотя… судя по вашей новой семье, с этим проблем бы не возникло, так?

С этими словами адвокат поднимается, оставляя меня в совершенной растерянности сидеть за барной стойкой. Откуда он знает про новую семью? И что вообще происходит?

– Быстро вы, – хмыкает водитель.

– Переоценил силы, – бурчу я и падаю на заднее сиденье.

Чутье подсказывает: еще ничего не кончилось. И однажды эта бомба замедленного действия рванет. Хотя какая мне разница? Ну узнает Серебров о моем прошлом, и что? Выставит за порог, а принцессу запрет в башне, приставив к ней дракона. Невелика потеря, как-нибудь выживу.

И все же внутри растет тревога. Как будто мне не хочется расставаться с миром, в который я едва окунулся.

Но я заставляю себя избавиться от лишних сентиментальных чувств. Эта семья – не моя. Им плевать на меня, а мне – на них. Я использую их как трамплин в жизнь вне улицы, а потом забуду как страшный сон.

Дом подозрительно тих. Я поднимаюсь по крыльцу и понимаю, что Серебровых нет дома: не горит ни одно окно, кроме гостиной. Но в ней не отец с женой, а Элина. Валяется на диване, закинув ноги на спинку. И без того короткое платье сползло, обнажив острые коленки и нежные бедра. Соблазнительное зрелище, которое одновременно бесит и заводит. Принцесса меня не замечает, и я мог бы еще долго за ней наблюдать. Но я заставляю себя произнести:

– А я думал, у модели человека более насыщенный график.

Она вскакивает, краснеет и судорожно одергивает платье.

– Что ты здесь делаешь?

– Живу, – я пожимаю плечами. – Сам в шоке.

– А где ты был?

У нее, кажется, звериное чутье. Кошачье, пожалуй. Принцесса нутром чувствует, что я скрываю гораздо больше, чем она думает. Но поймать меня на обмане не может. И это тоже очень интересная приправа к основному блюду – нашему спору.

– Где мама с папой? Делают новых наследников, чтобы неучтенному сиротинушке меньше досталось?

Сереброва морщится, и я довольно улыбаюсь. Как же ее бесит мое присутствие в жизни счастливого семейства!

– Уехали в ресторан. Ужин в кухне. Мне велели передать, чтобы ты разогрел и поел. Микроволновка – это такой волшебный ящичек, который греет еду, если что. Смотри, не перепутай ее со стиралкой. В твоей-то деревне таких чудес отродясь не бывало.

Обдав меня холодом