Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл - Страница 3

Словно она сама просила об этом. Звук плещущейся в сосуде жидкости заставил ее повернуться к Олдричу. Его почти белая туника была слишком накрахмаленной, слишком чистой. Даже руки, державшие металлическую флягу, казались мягче. Очевидно, он сбежал от Тэйна и Воронов, чтобы предаться роскоши, предложенной отцом.

Капля воды соскользнула с фляги на койку. В горле горело, будто сухой кремень высекал искры. Дрожащая рука потянулась к воде. Само это усилие вызвало в ней гнев. Он отодвигал флягу, не давая дотянуться. Глаза защипало от яростных слез. Ублюдок. Ублюдок. Ублюдок. Она мысленно повторяла это слово, пока рука не упала обратно на постель.

– Ты настолько слаба? Можешь хотя бы сесть?

Он не насмехался; в его голосе звучала неподдельная тревога, но Лэйола была уверена, что это лишь притворство.

В тот момент ей с трудом удавалось даже вдохнуть.

Олдрич бережно подставил руку, помогая ей подняться. Изможденная и обессиленная, она не могла сопротивляться.

– Давай. Выпей. Прошу.

Она вжалась спиной в каменную стену, а он тем временем открутил крышку фляги. Холодный металл коснулся ее губ, и следом по языку скользнула вода. Она облегченно простонала. Ничто и никогда не казалось ей таким желанным. В несколько глотков осушив флягу, Лэйола вскинула подбородок и уставилась на Олдрича пустым взглядом.

– Я убедил отца позволить тебе поесть. Пойдем вниз.

– Какой в этом смысл?

– Я пытаюсь тебе помочь.

– С чего вдруг такая забота? Я здесь из-за тебя. Просто дай мне умереть.

Ей действительно было все равно.

Его губы сжались в тонкую линию.

– Ты не умрешь, Лэйола. Ты эльф. Твое тело впадет в спячку ради выживания, и ты уснешь. На месяцы, а то и годы.

Она чувствовала эту глубинную, доходившую до самой души усталость с каждым ударом замедляющегося сердца. Еще несколько дней, и она бы погрузилась в тот самый сон, о котором он говорил. Олдрич обхватил ее рукой за талию и помог подняться. Она зацепилась локтем за его шею, и ее ноги безвольно качались в такт его шагам, пока он нес ее на себе.

Переступив порог, она ощутила странный страх. Покинуть свою темницу, чтобы шагнуть в неизвестность… навстречу тирану, что держал ее в заточении. Они начали спускаться по винтовой лестнице, и ее босые ступни царапал холодный камень. Мышцы ныли и горели, но было приятно наконец использовать их для чего-то большего, чем пара шагов до окна.

– Предупреждаю сразу, – сказал Олдрич, когда они достигли подножия лестницы, – у нас гости, которые желают тебя видеть.

Почему слово «гости» прозвучало так зловеще?

– Кто? Олдрич, если это моя тетя… если я тебе хоть капельку небезразлична, выведи ее отсюда. Умоляю.

Она всегда считала, что выше мольбы, но ради тети Эвалин была готова на все.

– Это не она. Когда солдаты прибыли, ее уже не было. Похоже, кто-то предупредил, что мой отец придет за ней.

Лэйола взглянула на него:

– Кто-то?

Тэйн? Так вот где он был? Неужели он позаботился о том, чтобы ее тетю Эвалин и остальных жителей родного города не вырезали? От этой мысли на ее губах появилась слабая улыбка. Должно быть, поэтому он еще не пришел… но тогда почему его голос в ее голове умоляет ее прийти к нему?

По коридору к ним двигался отряд стражников, на чьих латах красовался герб Палэйнора. Лязг их сапог эхом отдавался от стен, нарушая безмятежность пространства. На них были темно-серые боевые шлемы с заостренным верхом, отличающиеся от крылатых шлемов Воронов, а ноги защищали щитки, доходившие до колен. Один из стражников нес длинный посох из темного дерева. По мере их приближения разговоры стихли. Они замедлили шаг и с жалостью посмотрели на Лэйолу. Создатель, она никогда не хотела, чтобы на нее так смотрели. Один из них открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но низкого рычания Олдрича оказалось достаточно, чтобы они прошли мимо. Раньше эти стражники ей улыбались, а теперь в их взглядах читался страх.

– Я так и не нашел твою гномку, – сказал Олдрич, продолжая почти нести ее к месту назначения. – Должно быть, она в безопасности.

Тиф в порядке? Эта мысль немного облегчила тяжесть, давившую на плечи. Хоть какая-то добрая весть.

Лишь через несколько минут Лэйола узнала помещение, в которое они попали. Ее комната, «покои Звездного света», что рядом с покоями Тэйна, оказалась сразу за углом. Встроенные в ниши доспехи и букеты свежих полевых цветов в серебряных вазах, расставленных на подставках, были ей знакомы до мельчайших деталей. Это было место, которое она могла бы называть своим.

Олдрич остановился перед дверью из красного дерева, потянул вниз золотую ручку и толкнул створку.

– Скоро придут Рейна и Перл, чтобы помочь тебе искупаться и одеться.

Лэйола высвободилась из его хватки и шагнула вперед, ощутив внезапный прилив сил. Эта комната дарила ей толику утешения посреди мучений последних недель.

– Служебный проход навсегда перекрыт, так что не вздумай ничего выкинуть, – предупредил он. От его сочувственного взгляда у нее волосы на затылке встали дыбом. Словно она была птицей со сломанными крыльями, которой уже никогда не взлететь. – Я знаю, что ты любила его. – Он умолк, и желваки на его скулах дрогнули. – Но и я тоже.

Сглотнув подступивший комок, Лэйола ответила:

– Ты не ведаешь, что значит это чувство. Любовь к нему привела бы тебя в темницу, а не на сторону Тенэйбриса.

Опустив взгляд, Олдрич закрыл дверь. Резкий звук отозвался мурашками по коже. С некоторых пор Лэйола ненавидела закрытые двери. Прежде она никогда не боялась замкнутых пространств, но подступающая тревога, наполнявшая ее душу ледяным ужасом, говорила теперь об обратном. Она тряхнула головой, стараясь отогнать гнетущее чувство, выдвинула ящик туалетного столика и улыбнулась, увидев свертки из серебряной фольги.

– Спасибо, Тифапайн.

Разорвав шесть оберток, Лэйола отправила в рот первый шоколадный трюфель. Он таял на языке, словно мед, и она почувствовала, как сладость наполняет ее новыми силами. Остальные конфеты она проглотила так быстро, что не успела по-настоящему насладиться их вкусом.

Тихий стук заставил ее вздрогнуть. Тревога сдавила грудь, и сердце забилось так сильно, что зашумело в ушах. Лэйола поспешно сгребла пустые обертки, спрятала их в ящик и задвинула его, держа руки за спиной. Она обернулась как раз в тот миг, когда в комнату вошли Рейна и Перл. Напряжение тут же оставило ее, а на глаза навернулись слезы, застилая все пеленой. Рейна прижала ладонь к груди, ее подбородок задрожал. Перл пересекла комнату и заключила Лэйолу в объятия. Та сперва замерла, но потом ответила на