Бестия. Бесстыжая для владыки - Влада Штерн - Страница 4

я хотела сказать? Ах да! Я не имею такой предвзятости. Хотя и знаю, что очень давно они приносили неприятности людям своей… необычностью. Но именно эта необычность порою… так привлекательна. В тебе есть много того, от чего мужчина может сойти с ума. Ты похожа на еще совсем слабый огонек, который они чувствуют своим нутром. И многие захотят разжечь из него пожар.

— Трой мне говорил примерно так же, только по-другому, — сказала я, когда между нами возникла пауза.

— Трой — болван, но он угадывает суть всего и всегда, — решительно заявила Реджина, положив расческу на трюмо. — Хочешь совет? Не поддавайся их чарам сразу. Соглашайся не тогда, когдаони этого хотят. А тогда, когда тысама этого захочешь. Слушай не их, а свои желания.

Я отвела глаза. Я знала, что Реджина в курсе всего плана Троя и что она ему помогает. Но почему?

— Почему вы с ним заодно? — смело спросила я, повернувшись к ней. — Вы знаете, что он меня похитил. Знаете, что теперь я в лапах его чар. И что он шантажирует меня этим кольцом. — Я подняла руку, показывая ей его. — И теперь мне необходимо идти к владыке Вегарду на всеобщий бал и привлечь его внимание к себе. Чтобы в дальнейшем оказаться при нем в его замке и исполнить задуманное Троем. Так в чем ваша выгода, миледи?

Реджина некоторое время не шевелилась. Потом, улыбнувшись загадочно, подошла к креслу и присела в него.

— Иногда нам приходится идти на сделку с общепринятой моралью и совестью, Лилиан, — проникновенным голосом начала она. — Потому что у нас не бывает выбора. Вот как у тебя. Есть ли у тебя сейчас выбор, пока на тебе артефакт? — Реджина приподняла одну бровь. — Вот видишь. Тоже самое у меня. Я не говорю, что на мне такое же кольцо… Нет, Лилиан. На мне тоже оковы, но другого свойства.

Она еще некоторое время молчала, грациозно повернув голову и смотря в окно. Потом снова заговорила, уже более обычно:

— Все будет хорошо. Трой слишком напугал тебя, наговорив россказней про владыку Вегарда. Да, были случаи непонятных исчезновений девушек. А в народе всё любят преувеличивать до гигантских размеров. Я живу здесь, на его землях, и могу сказать тебе, что на чудовище он мало похож. — Реджина как-то странно улыбнулась, как будто бы с оттенком ностальгии по чему-то. — Ты справишься с заданием, дорогая, и получишь свободу.

— Получу ли? — ответила я вопросом, уже не понимая толком, где правда и где ложь во всем этом хаосе, ворвавшемся в мою жизнь.

— Чары задействованы на слове Троя, если он его не сдержит, то пострадает сам, — сразу же ответила мне Реджина, и по ее тону я поняла, что это, скорее всего, правда.

— Не переживай насчет бала и самого Вегарда, — вставая, сказала Реджина. — Если чему и быть — оно случится. Или ты думаешь, что твоя природа сама не захочет этого? Дорогая, тебе же и так тяжело, я вижу. Страсть тебе необходима, все потомки отличаются повышенным желанием… Но запомни: наслаждение надо дарить в первую очередь себе, даже во время близости с мужчиной.

Реджина напоследок пожелала мне спокойной ночи и вышла, оставив меня с жаром на щеках и с ворохом мыслей в голове.

Глава 4

Когда наступил день бала во дворце Оверлук, меня начали готовить к нему еще до обеда. Реджина старалась изо всех сил придать моему образу максимальную привлекательность. Но без пошлости и чрезмерно открытого декольте.

— Никому не нравится слишком вычурная призывность и вульгарщина, — ворчала она, очень серьезно осматривая каждую деталь наряда на мне. — Она не оставляет интереса и фантазии. Показать стоит совсем немного, зная цену красоты. То, что доступно всем — дешево и скучно.

Реджина выбрала мне платье из золотистого шелка, который был вышит на лифе золотыми нитями и расходился книзу широкой юбкой слоями. Узкие рукава были низко спущены, немного оголяя плечи, грудь была оголена в меру, чем Реджина осталась довольна.

— У тебя теплый, золотистый оттенок кожи, твое роскошное декольте какими-то цепочками только испортить можно. К тому же, из-за цвета наряда ты сама словно состоишь из золота, так что это лишнее.

— Что мне говорить на балу? — задала я ей вопрос, мучивший меня. Я не представляла, как держаться в высшем обществе, и уже видела перед собой картину, как меня высмеивают и прогоняют.

— Ничего серьезного — это главное, — тут же ответила Реджина, садясь в кресло и любуясь мною. Она только закончила работу над моей причёской. — Незамужней девице стоит часто улыбаться, больше слушать и отвечать ничего не значащими фразами, либо отшучиваться. Не переживай, я часто буду поблизости и заранее представлю тебя всем, кому нужно. И так, чтобы они поняли, что ты впервые выходишь в свет и поэтому еще не имеешь навыков светской беседы.

— Хорошо, но а насчёт моего прошлого?

— Всем и так будет понятно, что оно не должно их касаться, потому что ты сирота из далекой провинции, родители твои сильно обеднели еще до смерти, и мне пришлось взять тебя к себе, чтобы не дать тебе пропасть. Я смогу уложить все это в три предложения, не переживай. — Реджина снова встала с кресла и похлопала меня по плечу. — Все будет хорошо, Лилиан. Тебе и не надо многому учиться, у тебя почти точно такие же манеры, как у многих девиц из знати. Откуда они у тебя? И грамотность?

— Матушка часто брала меня в богатые дома, когда шла туда оказывать помощь. Ко мне хорошо относились, как к дочери целительницы, одаривали, кое-чему обучали. Грамоте меня научил отец. — Я замолчала, потому что не хотела вспоминать родителей здесь, в таких ненормальных обстоятельствах.

Реджина заметила мое замешательство и тактично перевела тему разговора.

К вечеру мы уже были готовы. Садясь в карету, я накинула на себя тонкое манто такого же золотистого цвета. Реджина была в ярко-бордовом платье и в рубиновых серьгах, и выглядела, как королева. Я иногда с восхищением глядела на нее украдкой, по хорошему завидуя ее стати и умению держаться совсем непринуждённо. Но, наверное, это должно было быть в крови.

Путь до пригорода занял немного времени. Когда мы оказались на дороге к замку, он предстал перед нами внезапно, стоило лишь карете повернуть налево. Он словно возник своей громадностью и монументальностью прямо из рощ и холмов, возвышаясь над ними как многоярусная корона.

— Мне страшно, — пролепетала я изменившимся голосом, когда мы, уже подъехав, выходили из кареты. Большинство окон