Апостол гуманности и свободы Теодор Паркер - Николай Ильич Стороженко - Страница 5

тому, что всякий закон должен быть исполняем в силу одного того, что он закон, как бы нам ни было тяжело исполнять его. По мнению Вебстера, нет никакой заслуги исполнять то, что нам нравится; обязанность гражданина состоит в том, чтоб побеждать в себе предрассудки и личные чувства и честно исполнять обязательства, налагаемые конституцией, тем более, что закон Божий никогда не предписывал ослушания законам человеческим. Против этой-то речи Вебстера Паркер обрушился со всей силой своей логики и своей уничтожающей иронии. Он иронически спрашивал Вебстера, в чем состоял долг Даниила, в том ли, чтобы исполнить закон Дария, запрещавший молиться истинному Богу, или же в том, чтоб исповедывать Его, как это делали позднее апостолы, нарушая этим повеление иудейского синедриона. „Я еще припомню мистеру Вебстеру, — продолжал Паркер, — один случай, когда закон требовал одного, а совесть совершенно другого. Вот текст этого замечательного закона: первосвященник и фарисеи требуют, чтобы всякий, кому известно местопребывание Иисуса Назарея, довел бы об этом до сведения властей, чтобы они могли немедленно арестовать его. Итак, по-вашему гражданский долг учеников Иисуса Христа состоял в том, чтобы выдать своего Учителя. Среди них были слабые люди, которые оставили все, чтобы идти за ним, были женщины, как Марфа и Мария, которые помогали Учителю из своих незначительных средств, которые умывали ноги Его своими слезами и утирали своими волосами. Но так как они делали это охотно, так как это доставляло им удовольствие, то с их стороны тут не было никакой заслуги. Но среди учеников Иисуса Христа нашелся один сильный и проникнутый чувством гражданского долга человек, который донес на Учителя римскому центуриону. Он тоже любил Иисуса Христа, но он имел настолько силы духа, чтобы подавить это чувство, чего не могли сделать такие слабые люди, как Иоанн, Мария. И при всем том — странное дело! — Иуда Искариот пользуется у нас дурной репутацией: его называют сыном погибели, а в Евангелии сказано, что дьявол вселился в него и внушил ему гнусный замысел. Но, впрочем, все мы жестоко ошибаемся. По мнению наших республиканских политиков, Иуда только честно исполнил свои конституционные обязательства. Он поступил так потому, что закон обязывал его выдать Учителя. Он взял за это 30 сребренников, по-нашему 15 долларов; мне кажется, что наш янки сделал бы это за 10. Эта плата была им вполне заслужена. А между тем не только христиане, но даже фарисеи не захотели осквернить храм свой ценою этой крови. А все-таки по-моему мы сильно ошибаемся, называя Иуду Искариота предателем. Какой он предатель? Он — патриот; он сумел победить свои предрассудки; он нашел в себе силу совершить то, что ему было неприятно; он поддержал закон и конституцию, он спас единство союза. Слава ему!“

Паркер может быть назван величайшим и типичнейшим представителем американского проповедного слова. Только при той безграничной свободе проповеди, которая существует в протестантской Америке, можно было произносить проповеди, в которых оратор, стоя на возвышенной религиозно-нравственной точке зрения, мог призывать к своему суду все власти, все авторитеты, касаться и вечных истин религии, и жгучих вопросов современной политики, становиться поочередно моралистом, сатириком и поэтом, от молитвы переходить к памфлету, от поучения к картине нравов и при этом не упускать из виду служить высоким целям человеколюбия и свободы.

Занятия по пастве, участие в благотворительных обществах, разъезды по провинции, сопровождавшиеся чтением лекций и речей (были годы, когда Паркер произносил от 80 до 100 речей), наконец, напряженная нервная деятельность в комитете по переселению негров с ее бесчисленными неприятностями, образчики которых были приведены выше, — все это должно было действовать разрушающим образом на повидимому крепкий организм Паркера. Не имея пятидесяти лет, он уже выглядел совершенным стариком. Вскоре не замедлили появиться угрожающие признаки чахотки. 7 января 1859 года, когда Паркер всходил на кафедру, с ним сделался первый припадок кровохаркания. Испуганные этим зловещим предзнаменованием, друзья убедили его взять у своей паствы годичный отпуск и провести несколько месяцев на юге, на Антильских островах. Из С.-Круа он написал своим прихожанам обширное и трогательное послание, в котором рассказал историю своего пастырского служения. Послание это, имеющее характер автобиографии, служит важнейшим источником для биографии Паркера.

По прибытии в С.-Круа Паркер узнал, что в этом городе существует целая колония освобожденных негров. Он немедленно отправился туда и вынес отрадное впечатление от посещения этой колонии, благосостояние которой могло служить блестящим фактическим опровержением американского предрассудка, что негры, предоставленные самим себе, не в состоянии достигнуть ни свободы, ни благосостояния.

Здоровье Паркера поправлялось быстро; ему казалось, что с каждым глотком теплого и влажного воздуха восстановлялись его силы. Обрадованные таким быстрым подъемом духа и Физических сил,американские врачи отправили Паркера для окончательного излечения в Европу.

Ранней осенью 1859 года Паркер отплыл в старый мир. Он посетил Англию, Францию и провел шесть недель во французской Швейцарии, у подножья Юры. Здесь он встретил целый кружок интеллигентных иностранцев, в обществе которых и проводил время. Профессор Десор рассказывает, что этот кружок задумал издать нечто в роде альманаха, для которого Паркер написал остроумную шутку: „Мысли шмеля о плане устройства вселенной“. Это едкая сатира на педантический способ рассуждения ученых обществ, обсуждающих устройство вселенной с точки зрения человека, воображающего себя царем природы и посрамляемого в своем высокомерии рассуждениями шмеля, который в сущности имеет такое же право надеяться, что его потребности и взгляды будут приняты в соображение Творцом вселенной. К этому альманаху приложен тогдашний портрет Паркера. Величавое, до времени состарившееся, окаймленное седою бородою лицо, на котором болезнь, труд и горе оставили свои неизгладимые следы, высокое голое чело и тонкая, несколько ироническая улыбка-таким выглядит на этом портрете Паркер. Живя в Швейцарии, Паркер снова почувствовал большое облегчение и значительный прилив сил. Однажды он в присутствии своих товарищей по пансиону срубил большую сосну и не почувствовал при этом особенного утомления. Но этот прилив сил был только иллюзией. Через несколько дней он отправился в Рим, чтоб поработать в Ватиканской библиотеке, но силы ему изменили, и он большею частью должен был оставаться дома.

В Риме Паркер получил печальное известие, которое еще более его подкосило. Ему писали, что его друг, аболиционист, капитан Джон Броун, задумавший произвести вооруженное восстание негров в Виргинии, потерпел неудачу, был ранен, взят в плен и присужден к смертной казни. Дело Броуна сильно взволновало общественное мнение не только Америки, но и Европы. По этому поводу величайший поэт Франции Виктор Гюго написал свое знаменитое послание к американскому народу, из которого