3686 ДБЯ, пять лет до вторжения Империи Ситхов в Республику. Аколит Харсин готовится стать учеником члена Тёмного Совета, но в результате интриг попадает в служение никому не неизвестному повелителю. Вражда между нежеланным мастером и могущественным советником скрывает под собой сражение за судьбу Империи, и ученик быстро оказывается в самом его эпицентре.
Через неделю я женюсь. Да. Сам Пашка Лучко. Вернее Павел Олегович Лучко. Женюсь на девушке которую знаю с детства, но… Не знаю, правильно ли поступаю? Таня… не могу забыть её, не могу простить её, за ту подставу, подлую, мерзкую. Задумался, телефон завибрировал я аж вздрогнул. — Алло? — Пашенька, как настроение зай? — Ника? Привет зай, нормально всё. Давай в нашу кафешку школьную сходим, вспомним наши чудесные годы, сто лет не были. Ты не против, зай? — Нет, Паш, я не против я очень даже за.
— Мама… мама… — сквозь слезы кричала темноволосая девушка, забегая в комнату родительницы. — Имерия, девочка моя, что случилось? Кто тебя обидел? — встревоженно спросила молодая женщина, открывая свои спасительные объятия, которые всегда укрывали от невзгод. Уже через мгновение молодая девушка навзрыд плакала на плече у матери. — Он женится…женится…он предал меня, — хрипло произнесла она, громко всхлипнув, — он сказал… что это просто милое увлечение… я просто увлечение…
Млечный путь покорен. Множество пригодных для жизни планет уже заселены и поселенцы спокойно строят новые дома. Когда обычная мечта стала реальность. А человечество духовно эволюционировало став единым народом и забыв о предрассудках. Цвет, пол, ориентация — теперь это просто в учебниках по истории. Люди пересилили себя и готовятся сделать новый шаг в своей истории и начать покорение другой галактики. Но что если этот шаг в будущие разбудит проблемы давно забытого и потерянного прошлого, от которого наши предки бежали давным давно в надежде начать все сначала?
Он крепко вцепился в мои волосы, вдыхая их запах, словно это единственный в мире источник кислорода. Голубые глаза полные льда были безумные и злые, страх сковывал мои движения и я не могла вырываться. От боли слезы беззвучно струились по щекам, совершенно не принося облегчения. — Зачем же ты от меня убежала, цветочек? Ты не знала, что в этой стране от меня невозможно скрыться?