«Доминика - Эмилия Марр»
Эмилия Марр
Он выкупил меня с торгов и теперь требует полного подчинения. Но я не из тех, кто будет выполнять чью бы то ни было волю, а уж человека однажды предавшего меня – тем более.
Он выкупил меня с торгов и теперь требует полного подчинения. Но я не из тех, кто будет выполнять чью бы то ни было волю, а уж человека однажды предавшего меня – тем более.
Правило первое -девушки- живое мясо, которое только и мечтает, что продать себя подороже. Даже если говорят, что не продаются – не верь, просто предложи цену повыше. Второе – девушка друга – табу. Негласному правилу я всегда следую неизменно. До этого момента. Один её взгляд, и мои принципы летят к черту. Хочу эту малышку до одури. Интересно, а какой будет её цена?
Он: Мало того что сбежала из-под носа, так ещё и дураком меня выставила. Думаешь, это тебе сойдёт с рук, конфетка? Я тебя найду, и ты мне за все ответишь. Чем больше я о ней узнаю, тем сильнее меня к ней влечёт. Она — тайна, которую я желаю разгадать. Кто же ты такая? Она: Избалованный славой богатый мальчик. Мало ли я таких встречала! А этот оказался упорным. Выследил. Он хочет моё тело, подозреваю,что и душу. Готова ли я их отдать? Станет ли он моим спасением или причиной моего падения?
Этот зверь спас меня, а взамен — сделал своей вещью. Безвольной куклой, без права голоса и ошибок. И теперь… — Мы женимся! — рычит несдержанно и смотрит на наручные часы. — И у нас на это не больше недели. Брызги моего кофе летят во все стороны, не позволяя мне вдохнуть. — Никогда! Я не стану твоей женой! — бросаю ему в лицо с пренебрежением и прячу под стол дрожащие руки. Ни за что не покажу я этому зверю истинных чувств. — Станешь, у тебя нет выбора! И родишь мне наследника! Мне нужен ребенок, желательно девочка. Давай, времени в обрез. Раздевайся!
— Мы с Никитой едем в деревню. — А как же учеба? Почему ты хочешь из Никиты сделать сельского паренька? Андрей как всегда, режет по живому. Знает мое слабое место. — Я позабочусь о сыне и его воспитании. — Нет, — цедит он сквозь крепко стиснутые зубы. — Ребенок не должен видеть, как ты каждый день приводишь в дом новую женщину. У него будет неправильное отношение к жизни и семейным ценностям. — Считаешь меня несерьезным, значит, — Андрей медленно приближается ко мне. — Я свое слово сказал. Вы остаетесь со мной! Младший брат моего мужа, который всегда меня ненавидел, называл приживалкой, дерёвней и недалекой вдруг, после его смерти, изменил ко мне свое отношение... и вовсе не на дружеское.
— Значит, ты всё-таки разбогател, — говорю, складывая руки на груди, с холодной усмешкой. Он только криво улыбается. Уверенно. Самодовольно. Как будто всё это — награда за то, что избавился от «балласта». — Успех мужчины — заслуга женщины, которая рядом, — раздаётся чуть приторный голос у меня за спиной. Я оборачиваюсь, ну конечно, его невеста тут как тут, и цитирует мою бывшую свекровь. — Что, теперь кусаешь локти? — влезает он, склоняясь ближе, почти шепчет, но с той самой мерзкой насмешкой, что раньше выводила меня из себя. — Не думала, что без тебя я поднимусь, да? А вот поднялся. Пока ты — всё там же. Сердце стучит, как у загнанной, но я не дам им этого увидеть. Поднимаю подбородок, в глазах — лёд. — Знаешь, я не жалею, что мы разошлись, — говорю медленно, внятно. — Я жалею, что когда-то поверила, будто ты вообще был мне ровней. Молчание. Его улыбка гаснет на секунду. Я поворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь. Не потому что легко — а потому что больно, очень больно.