Мой сводный — хамло и наглый мажор! Только и ищет повод испортить мне жизнь. Он ненавидит мою мать и прицепом меня. А теперь нас еще отправляют вместе в закрытую мажорную школу, где он "номер один", а я новичок, к тому же, на местном жаргоне — "люмпен". Мне конец!
Дагер… Я ждала этой встречи. Это как встреча с детским кошмаром. Кошмаром была моя детская влюбленность в него. И вот… Разглядываю. И — да: хотелось бы чтобы он был некрасив, тощ, прыщав. Долбанулся бы разок головой, и подшаркивал ножкой. Но — нет. Все еще красив, гад. Возмужал, вытянулся, оброс мясцом. Холенный. И все такие же роскошные густые ресницы. — Как дела, ангел? — поднимаю на него свирепый взгляд. Рафаэль! О, боже. Мне казалось, имени красивее быть не может. — Эм… нормально, — растерянно пялится на меня. — Хм. Нормально — это плохо. Надо тебе подрихтовать карму. — Исправим!
— Брат?! У меня что — есть брат?? — Что за интонации, Ярославна? — строго прищуривается отец. — Ну, извини, папа. Жизнь меня к такому не подготовила! Он что с нами будет жить?? — Конечно. Он же мой ребёнок. Я тоже — хочется капризно фыркнуть мне. Но я всё время забываю, что не родная дочь ему. И всë же — любимая. И терять любовь отца я не хочу! — А почему не со своей матерью? — Она давно умерла. Он жил в интернате. — Господи… — страдальчески закатываю я глаза. — Ты хоть раз общался с публикой из интерната? А я — да! С твоей лёгкой депутатской руки, когда ты меня отправил в лагерь отдыха вместе с ними! Они быдлят, бухают, наркоманят, пакостят, воруют и постоянно врут! — Он мой сын, Ярославна. Его зовут Иван. Он хороший парень. — Да откуда тебе знать — какой он?! — Я хочу узнать. — Да, Боже… — взрывается мама. — Купи ему квартиру и тачку. Почему мы должны страдать от того, что ты когда-то там… — А ну-ка молчать! — рявкает отец. — Иван будет жить с нами. Приготовь ему комнату, Ольга. А Ярославна, прикуси свой язык, ясно? — Ясно…
Марат Тарханов — самбист, упёртый и горячий парень. Алёна Ростовская — молодой физиолог престижной спортивной школы. Наглец и его Неприступная крепость. Кто падёт первым? *** — Просто отдай мне мою одежду! — Просто — не могу, — кусаю губы, теряя тормоза от еë близости. — Номер телефона давай. — Ты совсем страх потерял, Тарханов? — Я и не находил, Алёна Максимовна. — Я уши тебе откручу, понял, мальчик? — прищуривается гневно. — Давай… начинай… — подаюсь вперёд к её губам. Тормозит, упираясь ладонями мне в грудь. — Я Бесу пожалуюсь! — жалобно вздрагивает еë голос. — Ябеда… — провокационно улыбаюсь ей, делая шаг назад и раскрывая рубашку. — Прошу. Зло выдергивает у меня из рук. И быстренько надев, трясущимися пальцами застёгивает нижнюю пуговицу. — Я бы на твоём месте начал с верхней, — разглядываю трепещущую грудь. — А что здесь происходит? — отодвигая рукой куст выходит к нам директор смены. Как не вовремя! Удивленно смотрит на то, как Алёна пытается быстро одеться. — Алëна Максимовна… — стягивает в шоке с носа очки, с осуждением окидывая нас взглядом. — Ну как можно?! — Гадёныш… — в чувствах лупит мне по плечу Ростовская. Гордо задрав подбородок и ничего не объясняя, уходит, запахнув рубашку. Черт… Подстава вышла!
Такие мажоры, как я, имеют все, что хотят? О, да! Так оно и было, пока я не захотел новенькую. В ней все бесит! Упертая, токсичная и заносчивая заноза. Заноза, которая проткнула меня в сердце…
…Короче, сама дойдет. Бесит! Я ей что — швейцар? — Перед тобой общежитие, — показываю ей. — Не маленькая, сама дойдешь. — Хм. Окей… — с пренебрежением. Поправив очки, тянет за кончик своей палочки, превращая ее в телескопическую трость! Это что еще за тренд сезона? Ощупав ей нижнюю ступеньку, аккуратно спускается. И, водя палочкой перед собой, медленно идет по дорожке. До меня вдруг доходит… Она же слепая!
…Короче, сама дойдет. Бесит! Я ей что — швейцар?— Перед тобой общежитие, — показываю ей. — Не маленькая, сама дойдешь.— Хм. Окей… — с пренебрежением.Поправив очки, тянет за кончик своей палочки, превращая ее в телескопическую трость!Это что еще за тренд сезона?Ощупав ей нижнюю ступеньку, аккуратно спускается. И, водя палочкой перед собой, медленно идет по дорожке.До меня вдруг доходит… Она же слепая!