Сложно оставаться профессионалом, когда новым генеральным директором назначают твоего бывшего ученика, который к тому же был когда-то в тебя влюблен. И, похоже, эти чувства были взаимны.А почему, собственно, были?
Она — интеллигентна, женственна, безупречно совершенна. Мужчины, сбившись с шага, смотрят ей вслед с восхищением, а женщины с завистью. Он — в татуировках. Матерится и носит в сапоге складной нож. От него веет опасностью и хищным магнетизмом. Они живут в двух не пересекающихся вселенных. Они не могут быть вместе. Они не должны быть вместе. Им вместе быть нельзя! Или нужно? А что скажет на это их Любовь? Любовь с первого…
Жениться на этой стерве? Которая вот так вот взяла, попользовала, а потом бросила? Да я самый популярный холостяк из шоу «Адские механики», а она даже не узнала меня! Не, задница у нее уф-ф какая, так что… ради того, чтобы выручить братьев, не подставить друзей и обеспечить высокие рейтинги нашему проекту, так и быть – женюсь.Все равно весь этот брак – фейк.Выйти замуж за этого придурка? Который практически подвел меня под монастырь? Да я угробила последние три года своей жизни на карьеру, которая из-за него висит теперь на волоске! Не, задница у него ар-р-р какая, так что... ради того, чтобы сохранить свое лицо и репутацию в компании, так и быть – выйду замуж.Все равно весь этот брак – фейк.
— Прости, я не поняла, что ты сказал? — Я. Тебя. Разлюбил, — он отводит глаза, но, качнув головой, снова поднимает на меня взгляд. — Ты была права. Нет любви. Есть только химия. Гормоны. Инстинкт размножения. Похоть, в конце концов. А любви нет. Мне так больно это слышать, что я даже плакать не могу. Или не хочу? Вот и глаза сухие, и губы не дрожат. Только в горле какой-то комок колючий, будто морского ежа проглотила. Я обхватываю руками живот и прислушиваюсь к толчкам. Три в левую руку, один в правую. Ты же все слышишь, малыш, да? Хорошо, что я так и не призналась твоему отцу в том, что ты уже есть.
Яркий свет режет глаза, а женский вопль бьет по ушам, и я в ужасе подскакиваю в чужой постели, спросонья не соображая, где я нахожусь и как сюда попала. — Ваше Высочество! — я шлепаю по еще теплой от только что лежавшего на ней тела подушке, но никого не нахожу. — Кто это? — ввинчивается в мозги противный до зубовного скрежета визг. — Что здесь делает эта девица? Ты что, водишь сюда своих шалав? — Каких шалав? — Принц, не надо! Отойди от нее! — Как ты попала в этот дом? — Что вы себе позволяете? Выйдите и дайте нам с Его Высочеством одеться!
— Ты кто такой? Из какой берлоги вылез с такими закидонами? — подступила она ко мне, и ее грудь под простой свободной футболкой слегка качнулась. Я сглотнул, борясь с мгновенной сухостью в горле. — Я тебя спрашиваю! Кто давал тебе право вторга… — Пиво, — наконец брякнул я, не в силах перестать по-дурацки скалиться. — Глаза у тебя красивые, чика. — И они намного выше того места, куда ты сейчас пялишься, причем таким образом, что я это вполне могу счесть сексуальным домогательством! Шагай давай! — прищурилась красотуля зло и указала мне направление, а у самой-то зрачки расширились и на шее тонкая синеватая венка вздулась и запульсировала. Вот туда тебя для начала и поцеловать, да, детка? Будет исполнено, мэм.