Звёздный отряд. Точка входа в аномалию - Саша Прудиус - Страница 2

какие-то еще изменения в жизни произойдут и довольно в скором времени.

А я, с недавних пор, привык доверять своему внутреннему голосу.

* * *

Итак, представлюсь. Звать меня Алексей Смирнов. Второй раз в жизни мне исполнился двадцать один год. Я студент четвертого курса МИФИ. Будущий физик-теоретик. Ну, по крайней мере, сейчас именно так и думал.

Сегодня с утра первым делом направлялся в библиотеку. Потом, уже оттуда, собирался в институт на квантовую механику. В кармане моей изношенной болоньевой куртки позвякивали монеты и лежали билеты: студенческий и комсомольский. На груди был приколот значок комсомольца. Сумка была перекинута через плечо.

В голове мысли из прошлого, о заводской рутине и о лекарствах, были вытеснены формулами, схемами, расчетами, а также мечтами о звёздах. Куда же без них?

А ещё затылком чуял будто кто-то наблюдает за мной. Причём, невидимый. Хе-хе.

Ага, "Большой брат", скорее всего. Тот самый, который любит шутить судьбами простых смертных.

Сказать бы моему соседу по комнате про это, Витьку. Скептику прожженному и любителю подкалывать. Назовёт меня параноиком, ещё и, в довесок к этому, покрутит пальцем у виска.

Но я, с некоторых пор, интуиции своей доверял. Потому что знал по себе, что чудеса в жизни случаются. Причем, судьбоносные. Мое попадание во вторую молодость тому настоящее доказательство.

Вот уже как четыре года назад вернулся в свое прошлое. Снова молодой и здоровый. И вся жизнь у меня впереди.

Каждое буднее утро топаю по делам, и радуюсь второму шансу. Вот, выхожу из общежития на улице Москворечье, потом прохожу мимо таких же пятиэтажек студгородка, затем сворачиваю на Каширское шоссе. До главного корпуса МИФИ идти-то всего-то десять минут. Но сегодня сначала планирую попасть в библиотеку. Идут туда как обычно за новыми знаниями. Их я поглощаю в этой жизни непомерными количествами, — килограммами, если не тоннами.

Прохожу участок с густо насаженными деревьями. Вдыхаю воздух полной грудью. Хорошо-то как. Ляпота.

Дальше перехожу улицу. По пути прохожу витрину гастронома, где в запотевшем стекле отражаются плакаты с Гагариным и Циолковским. Куда же без них, родимых, в советское время? Остановившись у витрины, вглядываюсь в улыбающееся лицо первого космонавта.

Молодец, Юрка. Полетел. Добился высот в жизни.

Я тоже когда-то мечтал о звёздах и о физике. Но боялся, что не потяну, ума не хватит. Да и родители против были. Как и большинство балбесов не стал сопротивляться. Послушался мнения старших. Поэтому и выбрал путь попроще. А мечту свою взял, да и задвинул в самый дальний угол, закрыл тяжелую дверь, и ключ не забыл выбросить.

В общем, управился…

А Гагарин, молодец, не задвинул. Взял и полетел.

Этот раз в жизни, как я рассудил, дан мне не для того, чтобы размениваться по мелочам. Вот я потому и стараюсь: усердно учусь, поглощаю любую полезную информацию. Кто знает, может и мне, как и Юрию Гагарину когда-нибудь откроются звезды, а может быть, и что получше.

Я ведь видел технологии космоса далеко за семидесятые. Поэтому само слово "космос" для меня — не чудо, а задача, которая рано или поздно будет решена полностью.

А вдруг какая-то ее часть будет решена мной?

Стрелки часов показывают семь тридцать утра. Каширское шоссе еще не забито грузовиками, идущими с юга на стройки Москвы. В воздухе горланят воробьи, распугивая голубей у хлебного ларька, где продают свежие батоны за тринадцать копеек. На скамейке возле подъезда одного из домов какой-то заспанный дворник в сером фартуке читает несвежую "Вечерку". Всё это вместе взятое — декорации моей обычной студенческой жизни. И в ней, в этой обыденности, для меня кроется главное очарование. Когда-то я ностальгировал по ушедшим временам своей молодости. Теперь снова живу в СССР.

В МИФИ нас учат понимать устройство мира, закладывают в нас фундаментальные, базовые знания. И пусть пока решаем абстрактные задачи про осцилляторы и матрицы плотности.

Пусть.

Зато где-то там, на Байконуре уже ведётся заправка горючим и окислителем ракеты-носителя Союз, готовой вывести на орбиту очередную экспедицию. А уж про технологии двадцать первого века, которые я повидал, и подавно молчу.

Приятно осознавать, что пока жую батон, где-то там, всерьез готовят ракету к пуску и не догадываются, как сильно изменятся технологии через каких-то сорок лет.

— Лёха, постой! — внезапно окликает меня голос Витьки.

Любопытно, где моего соседа на этот раз ночью носило? В общагу-то он не вернулся.

Оборачиваюсь. Друг выходит из-за угла пятиэтажки. Как обычно помятый, с гитарой через плечо наперевес. На ходу застегивает пуговицы на клетчатой рубашке.

Витька по утрам всегда выглядит так, будто только что проснулся и не совсем понимает, где находится.

— Ты где пропадал? — говорю я.

— Да так, — отмахивается он. — У знакомых оставался. Я же и тебе предлагал к ним в гости завалиться, забыл?

— Понятно, — что-то припомнаю я. — Вить, в следующий раз, может быть. Сейчас не до того.

— Ладно. Я это, пробегусь до общежития, умоюсь, и потом сразу же на первую пару метнусь, — говорит он.

— А ты успеешь?

— Успею. А ты не слишком ли рано на пары? — усмехается.

— В библиотеку заскочить решил по-быстрому перед учебой.

— А-а-а-а. Все с тобой ясно. Потом еще и вечером в библиотеку поскачешь? — ржёт, зараза. — Так и жизнь, Лёха, мимо пройдёт. Не успеешь оглянуться. — хлопает меня по плечу. — Сходи-ка лучше на танцы вечером. Там Нинка из пятой группы будет. За тебя, между прочим, у меня спрашивала.

— Вить, хорош прикалываться, — отвечаю, поправляя ремень тяжелой сумки. Он немного сполз после дружеского хлопка Витьки. А потом с самым серьезным видом добавляю: — У меня другие планы на вечер.

— Ну-ну, други-и-и-ие, — усмехается Витька, растягивая последнее слово. — Знаю я эти твои, другие. Не в библиотеку, значит, вечером? — он щурится и трет переносицу, — неужели, на семинар по теории относительности? — выдает медленно, с издевкой. — Или на кружок по астрофизике? Угадал?

Вздыхаю.

И не объяснишь же ему, что свое я когда-то уже отгулял, а теперь за ум взялся. Нельзя мне больше расслабляться. Уж точно,