Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов - Страница 79

не умели рыть, как кротоиды, и впали в замешательство.

— Поищем другой путь, — сказал зверолов.

Стувейра пошла вперед, сжимая свой любимый бластер-карабин. Иржичкова и Троост двинулись следом — вперед и вниз, поскольку этот отнорок уходил в совсем уж глубину. Кажется, его давно забросили — живых существ не встречалось, только иногда попадались остатки старой грибницы. Света тоже не стало, и все включили фонари.

А потом на пути попался консортик… мертвый. И сразу стало понятно, почему тоннель забросили — исходящий от этих существ приятный аромат после смерти сменился чудовищной вонью, ядовитыми миазмами, которые проникли даже сквозь носовые фильтры. Стувейра вскинула ладони перед лицом и страшно зашипела, Иржичкова резко надула щеки и выпучила глаза.

— Надо же, как эти твари воняют, когда дохлые, — пробормотала серранка, бешено облизывая глаза.

— Самое удивительное, что запах все еще не выветрился, да и тело все еще не разложилось, хотя смерть явно наступила много лет назад, — произнес Троост, глядя на данные анализатора.

— Еще одна загадка этого улья, — сказала Иржичкова. — Шеф, мы идем дальше?

— Назад пути нет, — пожал плечами зверолов. — Таркас к нам сквозь эту толщу не пробьется, спасатели тоже прибудут не скоро. Попробуем найти другой выход.

В душе Троост опасался, что они в западне. Что это просто брошенная ветка, которая закончится тупиком. Но тоннель уводил их все глубже, даже не думая заканчиваться. Кажется, он шел спиралью, представляя собой какой-то немыслимой длины колодец.

Однако другого пути не было, так что земляне и серранка продолжали идти в неизвестность. Звуки улья совершенно стихли, а биоискатель не фиксировал в пределах трехсот метров вокруг ни одной активной жизнеформы, кроме самих звероловов.

Правда, на Шеоле его показаниям следует доверять с оглядкой. Здесь биоискатели откровенно сбоят, поскольку сама почва этой планеты, верхние несколько ее километров — это живая субстанция, невероятно толстый слой протоплазмы. Ни на одной другой планете нет ничего подобного, и биоискатель дает очень приблизительные сведения. Все-таки работает, в отличие от той же Гералии, но часто ошибается.

Дальше встретилось еще несколько мертвых консортиков. Это само по себе было необычным, поскольку в мертвом виде этих существ прежде не находили. Вскрывать вскрывали, конечно, но именно скончавшихся естественной смертью не наблюдали.

А тут… все новые и новые. Это походило на какое-то кладбище.

— Вероятно, здесь случилась какая-то эпидемия, — произнес Троост. — Что-то убило всех, кто был в этой ветке, но остальные трупы отсюда унесли или они просто разложились без остатка, а вот консортики… хм…

— Или это… дом престарелых! — воскликнула Иржичкова. — Может быть, старых консортиков выкапывают и переносят сюда и тут они доживают последние дни? Или это делают с уже мертвыми — и тогда это кладбище!

— А ведь вполне возможно, — кивнул Троост. — Так или иначе, нам повезло, что здесь есть такое место, потому что обитатели улья его явно избегают.

— Если только впереди нас не ждет тот, кого они кормят этими трупами, — проворчала Стувейра. — Мы спускаемся в какой-то Ссил’тетх.

— Куда? — испуганно спросила Иржичкова, обходя очередного мертвого консортика.

— Ссил’тетх, — повторила серранка. — Й’гатхлот. Гнездо Невылупившихся. Безгласная Бездна. Край Сгнившей Пасти. Подземное царство Ке’Зора и прислужника его Йок-Тохура.

— А, древние мифы, — успокоилась Иржичкова.

— Да, из тех времен, когда мы верили в… жуткие вещи, — произнесла Стувейра. — Сейчас от них остался только Дра’Зор, да и его мало кто воспринимает всерьез.

А накрывающий Шеол протоплазменный слой тем временем подходил к концу. Биоискатель сообщал, что мощный пласт микроорганизмов редеет, что в его составе все больше обычного грунта и все меньше нуклеиновых кислот. Зато воздух становился свежим и чистым — в нем понижалась концентрация микроорганизмов.

А потом тоннель закончился. В очередной раз повернув, звероловы оказались в тупике.

— Они просто зарывались все глубже, пока им не надоело, — констатировала Стувейра. — Идем назад?

— Предлагаю сначала подкрепиться, — сказал Троост. — Не знаю, как вы, а я порядком проголодался. К тому же разумным будет переждать, пока не стихнет тревога.

— А она стихнет? — с беспокойством спросила Иржичкова.

— Это все-таки животные, хоть и высокоорганизованные. Думаю, если мы выдержим приличествующую паузу и вернемся как ни в чем не бывало, на нас никто не обратит внимания. Нужно только обновить феромонную защиту.

Троост достал походный репликатор и принялся синтезировать всем бутерброды. Себе — с густым песто из рукколы, вялеными томатами и ломтиками моцареллы на жареном хлебе. Иржичковой — из цельнозернового хлеба с авокадо, слабосоленой семгой, листьями шпината и легким соусом из йогурта с укропом. Стувейре — на ржаном хлебе (в последнее время она к нему пристрастилась), с толстым слоем сала, говяжьим бифштексом, сыром, луковыми кольцами и горчицей.

— Досадно, шеф, — сказала Иржичкова, запивая бутерброд чаем из фляжки. — Столько топали, а теперь просто назад, по тому же пути.

— Возможно, и не придется, — задумчиво произнес Троост, все это время рассматривавший стену. — Если верить анализатору, эта стена моложе остальных. Возможно, тут просто случился обвал, и если мы его раскопаем… хм…

Стувейра с сомнением поскребла стену когтями. Предложение показалось ей глупым. Что толку раскапывать проход в никуда? Раз консортики бросили это ответвление, там ничего и нет.

Но за два года в экипаже «Нимрода» Стувейра дир Тессарра не раз наблюдала профессиональное чутье капитана Трооста, так что спорить не стала. Она молча взяла гравимодулятор и принялась вынимать из стены кубы плотной спрессованной массы. Удерживая их лучом, серранка переносила вырытое подальше и укладывала штабелями.

Всего она вынула двадцать пять кубов. После этого с другой стороны открылась пустота. Троост посветил в нее фонарем и увидел все такой же тоннель… но вдали он, кажется, расширялся.

И там что-то лежало.

Еще один консортик. Тоже мертвый, но не торчащий в земле, как предыдущие, а лежащий на боку, с вывороченными корнями. И от него не шло запаха — он совершенно высох и даже мумифицировался.

— Если верить анализатору, ему десять тысяч лет, — изумленно произнес Троост.

— Неплохо сохранился, — сказала Стувейра, касаясь трупа сильно удлинившимся униором. — Но выхода на поверхность я тут не вижу. Конечно, не исключено, что если мы будем и дальше идти в том же направлении, то