Зверолов. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов - Страница 63

богатый, мощный пояс астероидов, образовавшийся из целых двух столкнувшихся протопланет. Триллионы астероидов образовывали вокруг звезды толстое кольцо.

А потом, вероятно, через систему прошла блуждающая планета. Ее гравитационное возмущение разбросало и взболтало этот пояс астероидов, как камень, брошенный в муравейник. В результате звезду Гералии окружила настоящая сфера из обломков размером от песчинки до города. По астрономическим меркам катастрофа случилась совсем недавно, так что астероиды продолжают постоянно сталкиваться, создавая новые, непредсказуемые осколки и облака мелкой щебенки.

Таким образом, если обычная звездная система — это спокойный, почти пустой космический океан, то Гералия скорее похожа на арктические воды, забитые дрейфующими айсбергами и битым льдом. Выход из гиперпространства в такой среде — как игра в русскую рулетку. Поэтому корабли выходят на дальних, безопасных рубежах, а потом почти сутки идут на обычных импульсных двигателях, в конце пути постоянно маневрируя и сканируя пространство.

Корабли тут редкость, впрочем. Их бы и совсем почти не было, если бы ближайшая к звезде планета (собственно, Гералия) не представляла собой уникальный объект.

Получив «Звездного Колумба», «Звездного Марко Поло» и «Героя Солнечной Системы», Маартен Троост обрел рабочий карт-бланш. Ему разрешили выбирать для экспедиций практически любые планеты. И он, разумеется, стал выбирать те, что еще ни разу не посещались кораблями-звероловами. По той или иной причине закрытые для свободных исследований. Чем-то особенные, чем-то выделяющиеся.

Гералия выделяется довольно сильно.

Чем ближе «Нимрод» подходил к звезде, тем чище становился космос. А в панорамном окне постепенно рос бледно-желтый кружок. Планета Гералия — раскаленная, недружелюбная, с ядовитой для человека атмосферой, но населенная самыми необычными ксеносами в обследованной части космоса.

Корабль-зверолов совершил вокруг нее несколько витков, прежде чем Троост выбрал место для посадки. Он связался с исследовательской станцией и долго выслушивал инструкции насчет правил поведения, поскольку Гералия — очень необычное место.

Сама по себе планета, впрочем, вполне обычная, изучают в основном ее флору, фауну и разумных обитателей. Причем не слишком скрываясь, поскольку существа это примитивные, живущие в каменном веке. С парой племен даже установлен контакт, пришельцев со звезд они считают добрыми духами. Так что и станция, в отличие от Иннаа, находится не на орбите, а на самой планете.

Ну как на планете… На антигравитационной подушке. Гералия очень активна сейсмически, здесь то и дело случаются мощные землетрясения и извержения вулканов, да и метеориты ее беспокоят частенько.

Туземцы относятся к ним, как земляне — к легкому грибному дождику.

— Может, вон туда? — предложила Стувейра, глядя на проплывающую внизу группу озер.

— Там как раз мертвая зона, — покачал головой Троост.

— Почему?.. Это не вода?..

— Вода, хотя и с примесями. Но для местной жизни она смертельно опасна.

В итоге «Нимрод» приземлился на обширной равнине, покрытой почти цилиндрической формы скалами. Словно некие исполины высунули из-под земли тысячи гигантских каменных пальцев. Корабль-зверолов вошел меж трех таких «пальцев» с поистине ювелирной точностью.

— Скафандры здесь понадобятся усиленные, — сказал Троост Стувейре. — Воздух Гералии — это семьдесят пять процентов азота, пятнадцать процентов хлора, десять процентов моносилана и незначительные примеси аргона, хлорида натрия, хлоридов кремния и паров соляной кислоты. Кислород отсутствует.

— Представляю здешних животных, — сказала серранка, глядя на ядовито-зеленое небо.

Трава под ногами тоже была зеленая и приятно шелестела… только это совсем не трава. И вообще не растения. Белые пушистые облака состояли из капель соляной кислоты, а дождь лил стеклянный. Магнитные поля скафандров с шипением отбрасывали капли расплавленного кремния.

Планета с кремнийорганической жизнью. В известной человечеству части галактики таковые в меньшинстве. Жизнь найдена в более чем двухстах звездных системах, но девяносто пять процентов этой жизни — углеводородная.

Среди химических элементов углерод выделяется удивительной способностью образовывать сложные связи. Его атомы формируются в цепи и кольца, линейные и разветвленные молекулы. Органические вещества крайне разнообразны, их превращения составляют химическую основу жизни на Земле и большинстве других планет.

Однако кремний, сосед углерода по периодической таблице, обладает близкими свойствами и тоже способен создавать сложные соединения. Они не так устойчивы и разнообразны, как углеродные, но вполне могут служить основой для жизни совершенно другого типа. Поэтому кремниевая жизнь стоит на втором месте после углеродной — пусть и вместо двухсот планет кремнийорганики населяют всего одиннадцать.

Однако на десяти остальных планетах, в том числе земной колонии Кристаллиде, жизнеформы примитивные — кремниевые аналоги растений и низших животных. По-настоящему сложные и высокоразвитые они только здесь, на Гералии.

Только здесь был найден кремниевый разум.

Но с туземцами Гералии работают этнографы. Это один из самых интересных объектов, поэтому сюда летят лучшие ученые. Местный язык давно расшифрован (он у геральцев один, хотя и со множеством наречий), налажено осторожное общение, изучаются обычаи, ритуалы, мифы.

Задача Трооста же — собрать самые интересные жизнеформы, которых давно ждут в Венерианском зоопарке.

Этим он и занялся. Разлетелись во все стороны дроны-разведчики и дроны-охотники, киперы принялись обустраивать добычу, а Стувейра задумалась, на какого местного монстра будет охотиться первым.

Жизнеформы Гералии сильно отличаются от земных или осорских. Многие вообще не похожи на животных — скорее на какие-то аномалии.

В воздухе плавали серебристые искрящиеся комки, которых первооткрыватели планеты назвали «шаровыми молниями». В траве проносились тончайшие нити, которых ни в коем случае нельзя было касаться — они резали кожу, как струной. А иногда проходящие мимо жирафоиды вызывали дрожь в коленях — на трех текучих хлыстах вместо ног (и еще одним отростком иного предназначения), с шарообразными телами, почти тридцати метров ростом, они очень медленно опускали хлыстообразные шеи и вбирали «траву» пастями-воронками, кроме которых на головах ничего и не было.

Поймать и привезти на Венеру жирафоида Троост не надеялся. Такими гигантами занимается «Фредерик Селус» — специализированный корабль-зверолов увеличенных размеров. Но на Гералии предостаточно и более мелкой фауны, причем многие ее представители даже интереснее этих колоссов.

Вот этот, например. Каменный страус. Он тоже питается ярко-зеленой «травой», которая на Гералии покрывает половину планеты, однако делает это очень нетипично. Пасть каменного страуса тоже подобна воронке и всегда обращена кверху, поглощая капли стеклянного дождя. Траву ему доставляют прямо внутрь — те самые нити, которые называются геральскими нематодами. Они режут ее собственными телами, взлетают на макушку страуса и бросают внутрь.

— Зачем им это? — удивилась Стувейра, когда Троост объяснил ей, что для содержания каменного страуса в неволе необходимо либо взять с собой и нематод, либо