Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский - Страница 23

сели. После явился человек с огромной связкой свечей. Сначала он дал свечу Деве, возглавлявшей шествие, а потом роздал свечи остальным девушкам и юношам, подошел к даме и тоже предложил ей свечу, которую та и приняла с благодарностью. Она посмотрела на хоры и увидела там двух служек, поддьякона, дьякона и священника в сакральных одеждах, двигающихся по направлению к алтарю, чтобы отпраздновать торжественную мессу. Матрона поняла, что двое служек были святой Винсент и святой Лаврентий, дьякон и поддьякон — ангелы, а священник — сам Иисус Христос.

После чтения конфитеора[126] два прекрасных юноши вышли на середину хоров и высокими чистыми голосами с горячей преданностью стали служить мессу. А все, кто был в хоре, умиленно подпевали им. Когда настала пора подносить дары, Царица девушек и все остальные девы вместе со всем хором преклонили колени и предложили свои свечи священнику, как того требует обычай. Священник ждал, что и дама предложит ему свою свечу, но она не подошла, и тогда Царица дев послала служку сказать ей, что с ее стороны невежливо заставлять священника ждать.

Дама тем не менее ответила, что пусть празднование идет своим чередом, поскольку ей не хочется отдавать свою свечу. Тогда Царица послала второго служку, которому дама ответила теми же словами, а именно что никому не отдаст полученную свечу, но сохранит ее в знак своей преданности. На третий раз Царица дала служке такое наставление:

— Иди и снова попроси ее отдать свечу, а если она откажется, отними силой!

Когда посланец подошел и снова услышал отказ дамы, то передал ей полученное им наставление отобрать свечу силой. Потом изо всех сил постарался вырвать свечу у дамы, но та только еще крепче вцепилась в нее. Борьба продолжалась, каждый тянул к себе концы свечи до тех пор, пока она неожиданно не сломалась, и одна половина осталась в руках посланца, а вторая — в руках дамы. В тот же момент она пришла в себя и обнаружила, что все еще лежит простертой перед алтарем и сжимает в руке обломок свечи.

Дивясь всему этому, она вознесла благодарность Деве Марии за то, что Она не оставила ее без мессы в этот праздничный день и дала ей возможность поучаствовать в церемонии. Она осторожно положила обломок свечи среди прочих своих реликвий, и, говорят, что все, кто трогал этот обломок, тотчас освобождались от любых сомнений, ими владевших.

Рассказывают еще об одной матроне, которая была беременна и однажды ночью во сне вдруг увидела себя, держащей знамя, окрашенное в цвет крови. Проснувшись, она едва не лишилась чувств от ужаса, ибо дьявол соблазнил ее ложным помышлением, будто несет она под сердцем своим веру Христову, которой всегда была предана, но не способна удержать ее. Дама никак не могла найти лекарства против этого соблазна до тех пор, пока не провела всю ночь праздника Очищения в церкви Девы Марии, — и это полностью вернуло ей здоровье.

Рождество Господа нашего Иисуса Христа во плоти

Рождество Господа нашего Иисуса Христа произошло, по некоторым источникам, спустя 5228 лет после Адама; другие называют цифру 6000 лет или, как утверждает Евсевий Кесарийский[127] в своих «Хрониках», спустя 5199 лет. Мефодий останавливается на цифре 6000 лет, но это скорее мистическое, чем хронологическое исчисление.

В любом случае, императором Рима был тогда Октавиан[128]. Это было первое из его имен, к которому затем прибавилось именование Цезарь вслед за Юлием Цезарем, чьим племянником он был, и Август, поскольку он сильно расширил границы государства[129]. Император таким образом отметил Октавиана и отличил от более ранних правителей: он стал первым, кто носил этот титул.

Когда Сын Божий родился во плоти, весь мир радовался такой тихой радостью, что даже единоличное правление римского императора протекало вполне мирно. Такова была воля Божия; вещный мир ко времени Его Рождества стал жить в радости, ибо Он явился дать нам мир и во времени, и в вечности.

В эти дни цезарь Август, будучи хозяином мира, захотел узнать, сколько в его подданстве существует провинций, городов, крепостей, деревень и людей. Посему он издал указ, как мы читаем в «Схоластической истории», чтобы все подданные его империи из мест своего проживания и рождения шли в свои города и давали губернатору провинции серебряный денарий в качестве платы за свою принадлежность к Римской империи. Ведь на монете изображался сам цезарь и было выбито его имя.

Эта плата считалась одновременно и признанием подданства, и зачислением в подданство, но по разным причинам. Признанием она считалась потому, что каждый человек, когда он платил уже упомянутую цену правителю провинции, клал монету себе на голову и громко, при всем народе, заявлял, что он есть подданный империи. Зачислением же потому, что тот, кто платил эту цену, получал номер, который записывался в специальные списки.

Первая перепись была произведена Квиринием, правителем Сирии. Она была отмечена как «первая», говорится в «Схоластической истории», ибо Иудея считалась пуповиной нашей обитаемой земли, и перепись началась именно здесь, а уже после была перенесена в окружающие районы и исполнялась другими наместниками. Или же слово «первая» употреблено в смысле «всеобщая», в то время как остальные переписи были лишь местными. Может быть, эта перепись названа первой и потому, что была первоначальной и проводилась губернатором, последующие же проходили в других городах и совершались цезарскими легатами, а дальнейшие проводились по областям, в присутствии самого цезаря[130].

Иосиф, принадлежа к роду и колену Давидову, дабы быть зачисленным в списки, шел из Назарета в Вифлеем. Марии наступала пора родить, и он взял Ее с собой. Иосиф не знал, сколько времени придется ему отсутствовать. Он не хотел оставлять без присмотра сокровище, врученное ему Богом, и предпочел заботиться о Марии сам. Когда они подошли к Вифлеему (как описывает в своей «Книге детства Спасителя» брат Варфоломей[131], всегда правдивый в своих описаниях), Дева увидела, что часть народа радуется, а часть сокрушается. Ангел объяснил ей это, сказав: «Те, кто радуются, язычники, которым через семя Авраамово будет дано вечное благословение. Те же, кто сокрушаются, суть евреи, отринутые Богом в соответствии с их отдалением»[132].

Итак, Мария и Иосиф пришли в Вифлеем. Они были бедны и не могли найти пристанища в гостиницах, уже забитых народом, пришедшим с той же целью. Тогда они стали искать прибежища в проходе между двумя домами. Проход этот обеспечивал крышу над головой и