Золотая легенда. Святые жены - Иаков Ворагинский - Страница 58

И таким образом, из дома терпимости вышла не только дева, но еще и мученик.

Дальше история повествует о том, что дева прибежала на место казни, и оба они боролись за право на смерть. Рыцарь сказал:

— Я один осужден на смерть, и этот приговор делает тебя свободной. Они арестовали меня одного!

Но девушка воскликнула:

— Я не выбирала того, чтобы ты оказался на моем месте! Я хотела лишь, чтобы ты стал защитником моей добродетели. Если им все еще нужна девственность, то я все еще девушка, но если кровь — единственное, что они хотят, то я не хочу, чтобы кто-нибудь другой расплатился ей за меня. Ибо у меня есть все необходимое, дабы оплатить то, чем владею, и потому именно я — та, для кого был произнесен этот приговор! И даже если я являюсь залогом лишь той суммы, которой владею, а когда меня не будет, тебя все равно заставят выплатить мой долг заимодавцу, у тебя будет возможность добиться решения, вынуждающего меня возместить тебе долг из моего владения! Если же я откажусь, то кто сочтет меня не достойной смерти? Я умру невинной, так как не умру виновной! Здесь третьего не дано: или я буду виновата в твоей крови — или пролью лишь свою, как мученица. Я так спешила сюда — кто посмеет прогнать меня? И если я останусь в стороне, то кто осмелится признать меня невиновной? Я буду законно признана гораздо более виноватой, ибо стану не только беглянкой, но и человеком, причинившим смерть другому. Тело мое достаточно окрепло, чтобы вынести смерть, но такой несправедливости я не вынесу! Это место для мучений, но не для моего бесчестья. Иначе умру я не от пыток, а от стыда. Я поменяла свои одежды, но не изменила тому, в чем клялась. Если ты украдешь у меня мою смерть, ты не спасешь меня, но только обманешь. И потому, прошу тебя, не спорь со мной и не противоречь мне! И не забирай добра, которое ты для меня сделал. Если ты отрицаешь этот последний приговор против меня, то возвращаешь тот, ранний. Первый приговор исключает второй, и если последний не против меня, то первый — против. Мы исполним оба приговора, если ты позволишь мне принять страдание первой! А на тебя они могут наложить другое наказание, но для девы ценой может быть только ее невинность. И ты заслужишь больше славы, если сделаешь мученицей деву, чем если превратишь мученика в сладострастника! Какого конца ты теперь ждешь? Два соревнователя и два победителя, венец не разделен, а к первому лишь добавлен второй.

Так два святых мученика сотворили добро друг другу: она — дав ему возможность стать мучеником, а он — позволив ей принести себе этим пользу.

Школам философов известно о двух пифагорейцах — Дамоне и Пифии, один из которых, будучи осужден на смерть, попросил некоторое время, дабы устроить свои дела. Безумный тиран, осудивший его, счел, что осужденный не сможет найти быстро никакого родственника, и потребовал, чтобы его место на время отлучки занял кто-нибудь, готовый принять смерть, если отпущенный не вернется. Кто из них двоих более известен, я не знаю, они славны оба. Один нашел залог для своей свободы, другой предложил себя для смерти. И вот, когда осужденный не появился в назначенное время, гарант его без колебаний готов был умереть за товарища. Когда его уже вели на место казни, виновный вернулся, оттолкнул товарища и положил голову на плаху. Тиран, пораженный поведением философов, ставящих ценность дружбы выше жизни, попросил обоих осужденных на смерть пифагорейцев признать его своим другом. Такова сила добродетели, что она побеждает и тиранов…[160]

История достойная, но все ж не уступающая истории пары, о которой мы рассказываем. С одной стороны, оба философа были мужчины, в то время как здесь один из двоих был молодой девушкой, победившей слабость своего пола. Философы к тому же были друзьями, в то время как наша пара вовсе не знала друг друга. Друзья предлагали себя одному тирану, наша пара многим и гораздо более жестоким. И наконец, тиран попросил у пифагорейцев прощения, тогда как жестокие судьи предали молодых людей смерти. Из двух философов один был связан необходимостью, в нашей же паре оба были совершенно свободны в своем выборе. Философы были более расчетливы, имея на кону многое, а именно свою дружбу, для девушки же и рыцаря целью было только мученичество. Друзья боролись для человека, мученики — для Бога.

Так говорит Амвросий.

Одиннадцать тысяч дев

Жил в Британии христианнейший король по имени Нот или Мавр, и была у него дочь Урсула. Урсула отличалась добродетельной жизнью, мудростью и красотою; слава ее обрела крылья и разнеслась по всему свету. Английский король, обладавший большой властью и подчинивший себе многие народы, услышал о столь знаменитой деве и заявил, что будет весьма счастлив, если Урсула выйдет замуж за его единственного сына. Молодой человек с радостью согласился на такое предложение, и к отцу девицы были отправлены государственные послы. Они обещали многое, говорили соблазнительные и прекрасные слова, к которым, впрочем, добавлялись и прямые угрозы — на случай, если послам придется вернуться к своему хозяину с пустыми руками.

Но короля Нота весьма обеспокоили несколько обстоятельств. Во-первых, он полагал, что негоже девушку, воспитанную в христианской вере, отдавать за язычника, и знал, что дочь его никогда не даст на это согласия. Во-вторых, его пугала кровожадность короля Англии. Однако дочь его, действуя по наущению Господа, убедила отца согласиться на предложение вышеупомянутого короля, однако на следующих условиях: король и отец должны дать ей в сопровождение десять самолично отобранных ею дев, а в услужение к ней самой и к этим девам дать еще по тысяче девственниц. Для их перевозки должны быть снаряжены триремы с грузом провизии. Кроме этого, ей должно быть разрешено продлить свое девство на три года. Более того, сам молодой человек должен креститься и в течение трех этих лет