Зловещая мелодия - Эрик Фуасье - Страница 24

с живым любопытством поглядывая на незнакомца из-под взъерошенных соломенных волос, падавших на лоб.

– В кувшине есть вода, – сообщил он. – И свечу я вам оставлю. А коли вам чего еще понадобится нынче ночью – зовите, не стесняйтесь, мы тут все на первом этаже спим. Прямо спускайтесь к нам, если что… Ну, в общем, пойду я… Покойной ночи вам, господин барон.

– Минуточку, приятель! – дружески подмигнул ему Валантен. – Тебя ведь Шарлем зовут, да?

Юный крестьянин кивнул, и взгляд у него мгновенно сделался настороженным, словно чутье подсказывало ему, что нужно проявить сдержанность и не сболтнуть лишнего.

– Что ж, Шарль! – начал Валантен, сделав вид, что не заметил этой перемены в настроении подростка. – Расскажи-ка мне, что слуги месье де Ларош-Сент-Андре думают о тех таинственных убийцах, которые нынче свирепствуют в окрýге.

– Нас тут из слуг всего трое, месье. Того старика, что открыл дверь господину барону, зовут Прюдан. А еще есть Розетта Мовилен, которая стряпней занимается и вообще за хозяйством присматривает.

Шарль явно не был расположен откровенничать с незнакомцем – он уже пятился потихоньку к двери, не глядя в лицо мнимому барону и норовя уклониться от ответа на вопрос.

– Количество слуг значения не имеет, – дружелюбно улыбнулся ему Валантен, не собиравшийся отступать. – Не поверю, что вы не обсуждали между собой последние события. Интересно, что вы все-таки думаете о проклятии, про которое я знаю от месье Ванвёвра.

– Ну, у Розетты про это всяко есть свое разумение, – сказал Шарль и покраснел. – Она говорит, что благородным господам надо поменьше слушать такие байки. Потому как никогда нельзя верить тому, что болтают англичане. Говорит, местные старожилы безо всяких англичан знают, кто лютует в лесах и на болотах.

– Да неужели? Мне тоже крайне любопытно было бы узнать.

– Так ведь алуби[63], кто же еще? Оголодает и бродит тут у нас от дома к дому. А если ему не ровен час удастся в дом как-нито проскользнуть, он хозяевам свой голод оставит. Эта нечисть кормится весельем, теплом и воздухом, которым мы дышим. Иные-прочие его зовут лодочником дьявола, потому как он плавает по болотам на лодке из тумана, нагруженной горькими воспоминаниями. Розетта говорит, единственный способ от алуби отделаться – это дать ему корочку хлеба, окропленного святой водой.

* * *

Валантен, оставшись в спальне один, скинул сапоги и в одежде завалился на кровать. Чувствовал он себя совершенно разбитым, тем не менее упрямо гнал сон – надо было многое обдумать. Ясно было пока что одно: его миссия началась отнюдь не с самых добрых предзнаменований.

Во-первых, он потерял человека, который должен был прикрывать его тылы и служить единственным связным между ним и парижским руководством. А произошло это в тот самый момент, когда у них с Берне только начали налаживаться отношения на основе взаимного доверия. И где сейчас Берне? Удалось ли ему целым и невредимым выбраться из леса, или его настигли те самые таинственные душители? Если же он все-таки избежал гибели, то как теперь его найти, не привлекая к себе внимания вандейцев?.. Пока что множество вопросов оставалось без ответов.

Во-вторых, Валантен прекрасно понимал, что ему предстоит действовать на чужой, неведомой территории. Выследить преступника в закоулках столичных разбойных кварталов ему бы не составило труда, на парижское дно он ступил бы не дрогнув – там молодой инспектор чувствовал себя хозяином положения, у него были целая сеть осведомителей и верные помощники из Бюро темных дел. Но здесь, вдали от привычной среды, во враждебной сельской глуши, о которой он ничего не знал, Валантен чувствовал себя почти безоружным. Упоминание Берне о проклятии, привезенном из Индии неким англичанином, уже и так сбило его с толку, а если теперь к тому добавятся еще и местные древние верования, он окончательно растеряется и не оправдает возложенных на него ожиданий.

Если бы здесь была Аглаэ! Рядом с ней Валантен чувствовал себя способным горы свернуть. Но ее не было, и сейчас, в этот самый момент, когда он лежал в непривычной кровати с дверцами, в незнакомой спальне, погруженной в сумрак, отсутствие возлюбленной ощущалось особенно остро. Ему казалось, что он окружен врагами и не сумеет выстоять в предельно опасной игре, которую ему предстоит вести здесь в ближайшие дни. Ибо не оставалось сомнений в одном: любой из обитателей этого незнакомого зáмка убьет его без зазрения совести, если он каким-то образом выдаст свою принадлежность к парижской полиции Луи-Филиппа.

Именно с этой мыслью он и заснул наконец незадолго до рассвета тяжелым сном без сновидений.

Глава 10,

в которой впервые упоминается Малыш Пьер

На следующее утро солнце поднялось уже высоко, когда Валантен открыл глаза. При этом он совсем не чувствовал себя отдохнувшим. В голове гудело, ужасно болели мышцы ног. С первого этажа доносились звон посуды и отголоски разговора. Он дотащился до окна – туман рассеялся без следа, уступив место погожему воскресному дню. Превозмогая ватное оцепенение после злополучных ночных приключений, молодой человек кое-как умылся ледяной водой, торопливо оделся и, прежде чем выйти из спальни, сделал глубокий вдох. Ладони у него вспотели, и сердце билось быстрее обычного. Валантен сам себе казался актером, который умирает от мандража за кулисами перед своим первым выходом на подмостки.

Внизу он сразу пошел на звук гремящей посуды, чтобы первым делом заглянуть на кухню. У печей суетилась низенькая пожилая женщина в муслиновом чепце, в узкой блузке с накинутой на плечи зеленой косынкой и в довольно коротких юбках из грубой ткани, из-под которых видны были толстые ноги в синих чулках. Услышав шаги Валантена, она обернула к нему обветренное, выдубленное солнцем лицо, так глубоко изрезанное морщинами, что оно походило на старое сморщенное яблоко, забытое кем-то в амбаре. Не отрываясь от кухонных дел, женщина поприветствовала гостя смиренным наклоном головы, после чего ласково улыбнулась, обнажив беззубые десны:

– Ишь ты, а ведь шалопай Шарль правду сказал – смотришь на господина барона, и чудится, будто ангел к нам с небес спустился… Вы, надо думать, вчера так умаялись, что понадобилось хорошенько выспаться. И проголодались небось зверски к этому часу!

– Ваша правда! – воскликнул Валантен, заулыбавшись в ответ. – Я со вчерашнего полдня ничего не ел, так что сейчас готов проглотить быка целиком!

Служанка рассмеялась:

– Ничего, у старой Розетты найдется чем подзаправиться, чтобы продержаться до обеда! Простокваша у меня давеча получилась густая-прегустая – наложу вам целую миску, с ализом[64] будет просто объедение! Те господа уже все в большом зале собрались, –