Житейная история. Колымеевы - Андрей Александрович Антипин - Страница 32

на бочку давно отложенные бумажки, ожидая, до каких пределов умственного истязания дойдёт комхозовский работник. Между тем и у забора Хорунжия Тамира с грохотом ссыпали блеснувшие на солнце трубы. А там и старик Чебун, потея лысиной, раззявил перед грузовиком ворота…

У дома Колымеевых сидели скучные рабочие, потом и тех перебросили на другой объект, угнали технику, а инструмент утартали на тележке. Принёсшая молоко цыганка обсказала последние известия:

– С Бажигеевым, директором рудника, началось у него, у Плишкина-то. Чуть не в районных судах схлестнулись!

– И с чего у них, слушай, хай пошёл?

– Бажигеев оттягивает полномочия на обеспечение населения коммунальными услугами, – длинно и учёно отвечала Ларка. – И, разумеется, на сбор налогов.

– Вор у вора котомку украл… – оформила старуха.

Рудниковское предприятие давно уже было не то, в котором наживал чахотку Колымеев и откуда ушёл на пенсию. Ладный, по современным меркам, скроенный директор развернулся вширь и зорко глядел вдаль, взяв на себя обязанности райпо и откупив «Маслопром», и вот замахнулся на управление комхозом. Директор комхоза, в свою очередь, накатал на Бажигеева кляузу, но удача в народе была не на его стороне. Прошлый год середь зимы замерли котельные, вскурились над посёлком дымы печей, а из комхоза сыпались и сыпались в почтовые ящики квитки об уплате. Опять же, Плишкин сплёл хомут – двести рублей в квартал за пользование колонками, до этого бесплатными. Вскоре, на всё тех же паевых началах, Бажигеев подмогнул комхозу, совсем цену за колонки не упразднил, но крепко сбавил – до шестидесяти трёх рэ…

Известия об этом, в метаниях тонких смуглых рук живописуемые цыганкой, раскрыли старухе глаза.

– Ну, будет дело, попомни моё слово! – Августина Павловна, и без того не сильно-то стремившаяся к выдаче сбережений, с уходом Ларки наново обмозговала ситуацию и решила дождаться окончания катавасии.

Раз или два приходил Чебун, с матерком сообщая старухе о непредвиденных тратах, ударивших по его карману.

– В субботу буду боровка колоть, сдам в рудниковскую столовку, рассчитаюсь с дармоедами!

– Дак ты же говорил: некастрированный боровок-то?

– Интеллигенты всё сожрут!

Рассказы Чебуна укрепили старуху в избранном курсе. Кроме того, оказалось, что ни Акиньшины, ни Мадеевы платы не вносили, а новость об этом, как коровью струю по ветру, развеяла Упорова.

В один из вечеров в дверь Колымеевых постучали. Одетый в тёмную синтетическую рубаху и чистые домашние штаны, Алдар тут же заявил, стоя за спиной у стариков и отражаясь в выпуклом стекле работающего телевизора:

– Тётя Гутя! Уговор: не ругаться! Прошлое, как говорится…

Старуха, как того и ждала, щёлкнула кнопкой телевизора, и блестящий квадрат вместе с отражённым в нём бурятом измельчал в точку и пропал с экрана.

– Ну проходи… – И повела гостя в кухню, где, немея сердцем, услышала из уст соседа свою судьбу, на скрижалях истории написанную расторопным бухгалтером.

Речь шла всё о той же теплотрассе. Правда, дело повернулось удивительным образом.

– Тётя Гутя! – горячился Алдар. – На четырёхквартирный дом, то есть на четыре семьи, правление комхоза возложило – возложило! – обязанность выплатить… сорок тысяч.

– Сколь?!

– По десять тысяч на семью. Теперь-то понятно?!

– Понятно, не кричи! Ты вот что мне, дружок, скажи: мы все должны кинуть по десятке – или как? Я не пойму.

Убеждая в своём неведении, старуха искусно врала. Она давно сообразила, куда клонит Алдар, если взять в усмотрение, что у Колымеевых своё – печное – отопление. Понимал и старик, не в силах смотреть в глаза соседа.

– А с чего, слушай, цифра подпрыгнула? – поправив очки, интересовалась Августина Павловна. – Помнится, по шесть тыщ запрашивал комхоз?

Алдар подвинулся раскрасневшимся лицом к лицу старухи, переходя на шёпот:

– Так вот в чём и дело, тетя Гутя! У них… а-а! Сожрали, можно сказать… Придёт Бажигеев – ему чё? Своей выгоды искать надо, даром, думаете, он встрял?

– Нет, а почему мы вообще-то должны платить? – по примеру соседа пожимала плечами старуха, до поры отруливая в сторону в этом щекотливом вопросе. – Которые трудящие и не ханыги, которые вносят каждый месяц квартплату? Вот вы, например. Есть у вас задолженность по воде, по отоплению?

– Откуда, тёть Гуть?! Тамара каждый месяц платит. Да же, дядя Володя?

– Но! – поспешно согласился старик. – Всегда платите. Хозяйство, то-другое… Выйдешь когда, а у вас лампочка над крыльцом горит. Утро, а она всё горит…

– Это Ирка, наверное, забывает выключить, – вдохновился Алдар. – Я ей сделаю, дядя Володя, она у меня помнить будет!

Старик пожалел, что упомянул про лампочку, которая, верно, день и ночь горела над крыльцом Упоровых, не прогрызая в их бюджете дыры, ибо шнур воровским способом тянулся не в квартиру, а к общему счётчику энергораспределения.

– Я тоже об этом говорю! Всегда платят, – кивала старуха. – Мы также с Колымеевым каждый месяц вносим, дак почему же нам платить? Будь ты хоть Плишкин… да хоть кто! Нанялся – продался! Или это не их обязанность – трубы новые класть?

– Так вот! Я, тёть Гуть, о том же: почему мы должны? Придёт этот Бажигеев… Новая метла всегда шибко метёт! Но, с другой стороны, если без отопления – тоже как-то…

– Не говори: без отопления – как? Замёрзнешь! И Плишкин не отогреет. Ладно, у кого бойлеры есть в подполье, Алдарушка! Дак у нас ни у кого здесь нету их…

После этих слов старик не знал куда бежать от стыда.

– Может, чё перепутали? – коль скоро молчание затянулось, робко предложил Палыч. – Сидят в конторе, дак голова пухнет…

– Перепутали, ага! – переводя тяжёлый взгляд на Колымеева, осмеяла старуха. – Не понял: десять тыщ клади на бочку! Так, сосед?

Получив твёрдый ответ, старуха круто обратила разговор к главному предмету, то есть к деньгам, платить которые в означенном размере она при всяком раскладе не собиралась.

– Вот скажи. У нас своё отопление. Так? Дак нам теперь тоже с вами одинаково раскошеливаться? Нам-то эта теплотрасса…

– Я, что ли, это придумал? Ба-жи-ге-ев сказал…

– Разве Плишкин говорил, что вот вы, Колымеевы, платите наравне с Упоровыми и с другими? Это у вас новость, а мы со стариком не слышали даже.

– Они ж не будут проводить в полцены! Вы, когда собственное отопление проводили, должны были за свой счёт отрезаться от Шаповаловых и Акиньшиных и по новой состыковать трубы, в других уже местах. А вы перекрыли свою квартиру – и всё, другие трубы пустили у себя… Согласитесь, тётя Гутя? Так теперь нам самим надо резать да по новым гнёздам пускать… это ж сколько мороки! Они ж всё равно будут ваши старые трубы вытаскивать…

– Ну не столь много