Жестокое сердце Тайги - Лина Коваль - Страница 22

class="p1">— Да… — Саша затихает и мучит двумя пальцами свое обручальное кольцо.

— Что это с тобой? Замолчала вдруг…

Саша тянется ко мне и… я тянусь к ней. Подлецом быть больше не получается. Так зыркнула на меня… там на заправке, что действительно чем-то напомнила маму. Обижал я ее нечасто — любил сильно и люблю до сих пор, а если и был виноват, — мама всегда так смотрела.

Без злости и укора, но будто ей очень-очень больно. До слез.

Обнимаю тонкие плечи и прижимаю их к себе. Есть у меня любимое хобби: выпрямлять ее волосы. Своего рода антистресс. Тем и занимаюсь. Захватив упругую прядь на затылке, зажимаю ее между пальцев и вытягиваю.

— Хотела у тебя попросить… — шепчет Сашка.

— Развод? — скашиваю недобрый взгляд на ее лицо.

— Нет… — надувает губы. — По поводу того, что мы сделали.

— А что мы сделали? — непонимающе играю бровями.

— Вообще-то, поженились…

— И?

— Давай, хотя бы сегодня не будем говорить про это… — все-таки снимает кольцо, кладет его на ладонь и зажимает пальцами. — Хочу, чтобы вы сначала познакомились… Тетю зовут Дарья Алексеевна. А дядю — Иван Сергеевич. Только… он на коляске после болезни. Не удивляйся, но и помощи не предлагай. Он не любит.

— Боишься, что я им не понравлюсь? — сдавливаю руку с кольцом.

Саша смущается.

— Ой, ты просто их не знаешь. Они добрые очень и никогда не покажут, что что-то не так… Такие люди! Ни то, что в городе…

— Ну, пойдем.… - вздыхаю и… целую ее волосы.

Как-то само по себе получается.

В нос проникает нежный смешанный аромат шампуня и духов.

От Сашки никогда не пахнет вульгарно или приторно, как мне обычно заходит. В любые формы отношений я не лезу намеренно, а для секса есть несколько беспроигрышных вариантов, и все они как-то постарше будут.

Дружной компанией мы заходим в подъезд, где Саша смешно ведет носом и довольно шепчет:

— Чувствуешь?

— Что?

— Суп грибной. Мой любимый. Мамуля приготовила… — скачет вверх по лестнице.

Я прижимаю к себе пса и медленно поднимаюсь за ней.

Саша останавливается у обычной, ничем не примечательной двери и толкает ее внутрь. Щурюсь от яркого света после тусклой лампочки в коридоре. Тянет меня за куртку и весело, словно вообще забывая о моем присутствии, кричит:

— Мамуля! Папуля! Я дома.

— Санечка! — доносится из гостиной женский, тихий голос. — Папа уже спит. Не дождался вас… Болеет на погоду сегодня.

В дверном проеме возникает стройная, невысокая брюнетка в темном платье. Возраст сказать затрудняюсь. С этим проблемы. Но лицо Сашиной тети удивительно чистое и совсем без морщин.

— Добрый вечер, Дарья Алексеевна. — Вдруг думаю о том, какой же я осел: приперся на знакомство без цветов. — Ярослав. А это… Ови.

— Ты, значит, наш больной? — она с интересом поглядывает то на меня, то на пса и прижимает Сашу к себе, обхватив ладонью ее голову.

— Я здоровый, — решаю разрядить обстановку. — И справка есть…

— Ой… — она вдруг смущается. — Я имела в виду… его. — кивает на Рыжего и забирает его себе.

— Он понял, — ворчит Сашка. — Ярик шутит, мамуля.

Чувствую себя немного скованно, когда мне выдают домашние тапки на два размера меньше и отводят вымыть с дороги руки в крошечную ванную комнату, где очень уютно и чисто, несмотря на несвежий ремонт.

Выхожу и склоняю голову, чтобы зайти в кухню.

— Ярослав, вы будете ужинать первым или вторым?

— Извините. Я неголодный. — сажусь за стол, закатываю рукава толстовки и пялюсь на хмурую Сашку.

Она уже успела переодеться в очередную пижаму, состоящую из футболки и шортов. На этот раз с подсолнухами.

Какая она двинутая на своем желтом! Это жесть!

— Как? Совсем не будете ужинать? — хозяйка ставит тарелку с дымящимся грибным супом перед дочерью. — А я котлет наготовила. Может, хотя бы чуть-чуть? На пробу?

— Не стоит… Спасибо вам. — очень вежливо ей улыбаюсь. Чтобы хоть как-то смягчить.

— Может, будете чай?

— Обожаю чай. — киваю ей и смотрю, как Сашка уплетает свой поздний ужин за обе щеки.

Дарья Алексеевна и правда оказывается мягким, деликатным человеком. С дороги ни о чем не расспрашивает. Приготовив мой чай, садится напротив, подпирает подбородок рукой и слушает болтовню Золотой, которая не умолкает ни на секунду.

Ови трется рядом.

Ждет свой ужин.

Спустя полчаса нас отправляют в комнату Саши, где для меня приготовлена лежанка на полу с подушкой и одеялом, а для нее — уже расправлен целый диван.

— Надо было сказать, что мы поженились? — ворчу, стягивая толстовку вместе с футболкой. — Не пришлось бы спать на полу…

— Не кричи так… — она заплетает косичку, глядя в зеркало, и оборачивается. Раскраснелась вся после ужина.

Бросив взгляд на мою грудь, как всегда, смущается страшно и кусает губы.

Только девственниц мне ещё не хватало…

Я заваливаюсь на матрас, проверяю в ногах сопящего Ови и закидываю руки за голову. С любопытством разглядываю стройные ножки и красивую линию ягодиц. Страсть, как интересно, в каких они трусах сегодня, потому что я знаю все. Трусы с книгами — надо же такое придумать!

— Спокойной ночи… муж! — Сашина голова опускается на подушку.

Я вытягиваю руку, чтобы погладить ее по щеке.

— Спокойной ночи… жена.

Свет, попадающий в комнату из коридора, вскоре гаснет, и я долго в полутьме рассматриваю обстановку Сашкиными глазами, представляя, каким она была ребёнком. Уже сейчас можно с точностью сказать, что мое мнение о ней было поверхностным и ошибочным.

Во всяком случае за то время, пока я ее знаю, никакой алчности в этой девчонке не заметил. То, с каким рвением она ухаживает за Ови, как отстаивает свои интересы, как серьёзно относится к учебе.

Хорошая она…. Эта Сашка Золотая.

Слишком хорошая для Загорской…

А я гандон. Только вот не конченный, чтобы ее испортить…

Перевернувшись набок, пытаюсь заснуть, но все безрезультатно. В животе урчит, желудок скручивает. Приходится тяжело вздохнуть. Раз, второй и третий, после которого Саша приподнимается с подушки и рявкает:

— Загорский!

— Чего тебе?

— Ты что… принципиально не ешь домашнюю еду?

Глава 23. Провокатор

— Просто спи, Саш… Окей?

— Просто спать, пока ты умираешь от голода! — она ворчит и отворачивается к стене.

Закинув руки за голову, смотрю в потолок и с шумом выдыхаю. Живот в прямом смысле прилипает к позвоночнику. Я вспоминаю своего друга Эда и его знаменитую шаурму в центре Ленска.

Сочную, с идеальном прожаренным мясом и вкуснейшим соусом.

По потолку бегут неясные тени.

Я снова размышляю, как здесь оказался? Почему-то не подумал о бытовых моментах. Слишком долго